Хроники минувшего будущего

В те сказочные давние времена, когда звонок из Москвы в Ленинград еще нужно было заказывать у барышни на телефонной станции, моим любимым чтением был том «Техника» Детской энциклопедии. Кроме доступных объяснений, как всё устроено и работает (без шуток, они помогают мне до сих пор, и я, простой гуманитарий, могу починить радиоприемник), там имелись красочные рассказы-фантазии о том, как будет устроена жизнь в 2000 году. Прекрасно помню сценку, которая по-настоящему заворожила меня своей обыкновенной несбыточностью: мальчик, находясь в походе на Камчатке, прямо от таежного костра звонит по персональной телефонной связи товарищу в Москву, чтобы помочь ему с решением задачи. Конечно, я вспоминал эту историю, когда незадолго до миллениума завел свой первый сотовый с большой антенной. А четверть века спустя, когда вы читаете этот номер журнала WA, странные предметы и обычаи, впервые возникшие в воспаленном мозгу писателей-фантастов и безумных ученых, заполнили наш мир, как будто были в нем всегда. Сегодня мы рассказываем об обыденных явлениях, от видеонаблюдения до трансгуманизма, от робота до умного дома, которые еще совсем недавно были художественным вымыслом.

Убить всех человеков

Говорят, 500 лет назад по улицам Пражского гетто ходил первый искусственный человек. Был он сделан из глины и совсем не умел говорить, зато обладал необычайной силой и служил ночным сторожем. Однажды надоело ему работать, и он начал крушить постройки и убивать людей…

Картина Антона Фролова «Византийский радар». В ней художник исследовал тему цифровой изоляции и бегства в виртуальность сетевого общения.

Хотите вы того или нет, но на этой еврейской легенде о големе основан важный миф современной массовой культуры о Восстании Машин. Как и многие (слишком многие) мифологемы апокалиптического толка, он возник сразу после Первой мировой — на минутку, это была первая в истории война механизмов. В 1920-м пражский журналист Карел Чапек публикует пьесу R.U.R. об армии биомеханических существ, и она имеет бешеный успех: переводится на 30 языков, ставится в театрах, экранизируется. Конфликт пьесы-памфлета был оригинален: жадные капиталисты создают железных рабочих, которым не нужны еда, сон и зарплата. Настоящие рабочие, как водится, протестуют против оптимизации, и усмирять человеческий бунт посылают вооруженных роботов. Но бездушные роботы не делают различий между пролетариями и капиталистами и идут убивать всех подряд. Их полной победе над человечеством мешает анекдотический случай: вместе с лабораторией своего создателя роботы уничтожают документацию и постепенно погибают, не в силах сами себя починить. Так слово «робот» вошло во все языки мира.

События R.U.R. происходят около 2000 года. Миллениум мы пережили, но рано думать, что опасность миновала: нам осталось всего ничего до 2029-го, откуда в 1984 год будет отправлен Терминатор с молодым лицом губернатора Калифорнии, чтобы убить… ну вы поняли.

Роботы: от шумеров до наших дней
На вопрос, кто придумал роботов, ответить однозначно сложно. Но если сфокусировать все наши знания в пучок, выходит, что их идея занимает людей не менее последних пяти тысяч лет и это — коллективное творение человечества. Однако ключевые вехи выделить можно. Так, мифологические предшественники роботов встречаются в эпосах задолго до нашей эры. Самый известный «автомат-страж», пожалуй, Хумбаба — в шумеро-аккадской мифологии чудовищный гигант, оставленный богом Энлилем стражем кедровых лесов в горах Ливана. В эпосе о Гильгамеше он ведет себя точно как робот, постреливая лазерными лучами или чем-то подобным. В древнегреческих мифах бог-кузнец Гефест создавал механических слуг (например, в Илиаде есть золотые девы-помощницы). В III веке до нашей эры в Китае у Мо-цзы появляется легенда о механических людях, а в еврейской мифологии считается, что и Адам первые 12 часов был «бестелесной глиняной формой» — видимо, поэтому каббалисты пытались создавать големов именно из глины. Первые прототипы автоматов достоверно описаны начиная с XVIII века, хотя наверняка имелись и раньше. Например, Жак де Вокансон в 1737 году создал механическую утку, способную «есть» и «переваривать» зерно, а в Японии существовали каракури-нингё — механические куклы для чайных церемоний. В ХХ веке появляется само понятие «робот» (от чешского robota), которое ввел Карел Чапек в 1920 году (хотя нужно напомнить, что в его пьесе R.U.R. роботы были не механическими, а биологическими). Научную, так сказать, базу к нему подвели чуть позже, в 1940-х, — Айзек Азимов, химик-фантаст, сформулировавший законы робототехники, и Норберт Винер, исследователь основ кибернетики как науки об управлении машинами. Еще через два десятилетия появились Unimate (1956 год) — первый промышленный робот Джорджа Девола и Джозефа Энгельбергера, который был установлен на заводе General Motors в 1961 году, и Shakey (1966 год) — первый мобильный робот с ИИ, установленный в Стэнфордском институте. На экран параллельно этим веяниям вышли фильмы, демонстрирующие роботов: у Фрица Ланга в его знаменитом «Метрополисе» (1927) — механическая Мария, первый киноробот, а у Стэнли Кубрика в «Космической одиссее 2001» (1968) — HAL 9000 (вероятно, первый искусственный киноинтеллект).

И вот уже более ста лет роботы кочуют по культуре, меняя амплуа между традиционным существом-помощником и расчеловеченным злодеем. Часто это роль трикстера, как у робота Бендера в «Футураме», или альтер эго человека, как в психоделической американской фантастике 1960-х. Мы так привыкли к ним, что совсем не замечаем, насколько свободно роботы сходят со страниц и экранов в реальный мир.

Конечно, это совсем не те древние роботы Чапека, Картнера и Лема, которым нужно было смазывать суставы из масленки. Тот патриархальный образ ушел вместе с 1980-ми, его вершиной была, пожалуй, планета антропоморфных роботов-богословов в романе «Ватикан-17» Клиффорда Саймака (1981). С 2000-х постепенно становится общепринятым новый, далекий от человеческого образ робота-супермозга: он имеет форму яйца или цилиндра (что наследует «позитронному мозгу» Айзека Азимова), размеры от нескольких сантиметров до десятка метров и обязательно скрыт в труднодоступном месте, откуда управляет внешними манипуляторами. Сегодняшний потребительский вариант такого супермозга с ограниченными возможностями — система «умный дом», которая может управлять дверным замком, отоплением, кофеваркой, заказом продуктов и кто знает чем еще.

Тем временем автономные роботы исследуют поверхность Марса, дезактивируют мины, ищут людей под завалами. Уже 20 лет назад в распоряжение армии США поступил автономный механический пес — почти такой же, как в «451° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Робот-супермозг водит поезда в московском и дубайском метро, а в Петербурге, говорят, беспилотный трамвай задавил пешехода. Точно сказать, правда это или кликбейтный вымысел, сложно, поскольку как распространением, так и блокировкой новостей сегодня тоже занимаются роботы.

Картина «Атлет и дети» из серии «Парящие», художник Илья Евдокимов. Эта серия создана в жанре альтернативной истории — картины моделируют мир, в котором советские мифы 1930‑х не девальвировали, но эволюционировали. Это фантазии о том будущем, в реальность которого верили наши дедушки, о том, каким мог бы стать наш мир, не будь его прошлое многократно отменено и переписано.

Каждый раз, когда ваш кот катается на роботе-пылесосе, знайте, что этот тупой блин на колесиках с ограниченным доступом в интернет может оказаться зародышем будущего покорителя Вселенной. В рассказе Аластера Рейнольдса (удачно экранизированном в сериале «Любовь, смерть и роботы» под оригинальным названием Zima Blue) великий художник, автор грандиозных инсталляций, масштаба планетных систем и газовых туманностей, в результате творческого кризиса выключает все свои модификации, интеллектуальные надстройки и дополнительные органы и возвращается к оригинальному облику, с которого когда-то начал свое развитие — робота чистильщика бассейнов. Поэтому, когда вам в очередной раз придется вступить в диалог с чат-ботом, или поневоле смотреть на вездесущее «цифровое искусство», или слушать назойливую фоновую музыку в супермаркете, — помните, что весь этот контент создан бездушными калькуляторами и вы им совсем не нравитесь.

Невидимые друзья

В 1996 году Уильям Гибсон выпускает роман «Идору», одна из героинь которого, сгенерированная корпоративным компьютером виртуальная певица, выходит замуж за настоящего человека. Спустя десять лет, в 2007-м, на сцену в Японии вышел первый коммерчески успешный виртуальный айдол, артистка Мику Хацунэ. Ее голос и внешность синтезированы, на концертах она работает в 3D-проекции, ее диски продаются миллионными тиражами. Сегодня таких синтетических айдолов в Японии и Корее уже десятки. А недавно полностью сгенерированная ИИ виртуальная группа The Velvet Sundown собрала на Spotify более миллиона прослушиваний за месяц. В общем, Blur, создавшие еще в конце прошлого века анимешных Gorillaz, слишком опередили время и по нынешним временам уже не кажутся такими уж оригинальными и виртуальными…

Робоайдолы и им подобные существа — потомки первого механического компаньона, робота-игрушки Робби, придуманного Айзеком Азимовым для своего первого рассказа в 1940 году. От него же происходят и многочисленные «голосовые помощники», все эти Алисы, Сири, Маруси и прочие интерфейсы больших машин. Они надели мультяшные личины, они хотят вам понравиться — и знают о вас больше, чем вы сами. У Виктора Пелевина, чья тонко просчитанная маска клоуна-правдоруба не дает ни относиться к нему всерьез, ни игнорировать, в романе KGBT+ описана совсем чуть-чуть более продвинутая виртуальная компаньонка для подростка: степень прозрачности ее голографических одежд зависит от гормонального уровня хозяина. А в его же SNUFF фигурируют полноценные биокуклы-компаньоны, теплые и мягкие. Собственно, конфликт в романе развивается оттого, что герой выкручивает на максимум регулятор «сучество» в настройках своей механической конфидентки и получает за это чего хотел. Так что, если вы уже привыкли разговаривать с «умной колонкой», готовьтесь к большему — прогресс не остановить.

«Утопия», художник Кирилл Котешов. «Альтернативное настоящее» художника наследует жанру техногенных утопий и киберпанка и в то же время напоминает утопические города раннесоветских архитекторов-визионеров Крутикова и Леонидова. Роль человека в этих мирах — подчиненная по отношению к технике.

И снова у Азимова в «Обнаженном солнце» 1957 года мы читаем о цивилизации людей, добровольно запертых в своих домах с десятками услужающих роботов. С друзьями и коллегами они общаются только по видеосвязи, а прямой контакт считается и неприличным, и неприятным. Азимов — плохой психолог и интересовался больше социальной инженерией, а вот братья Стругацкие были ребята уже из другого поколения, большие гуманисты и душеведы, и увлекались спецэффектами сознания. Их «Хищные вещи века» выходят очень скоро после «Обнаженного солнца», в 1963-м, но виртуальный мир Стругацких уже полностью закрыт и автономен. Главная техническая интрига романа: вакуумный тубусоид ФХ-92-У при помощи доступного лайфхака излучает полезные психотронные волны, и они погружают человека в иллюзорную реальность, где исполняются все желания. Чуть позже похожие идеи пропагандирует Филип Дик, а в наше время они попали через «Матрицу» и, конечно, через проныру Пелевина, который приплел к галлюцинаторной виртуальности дзен-буддизм, чтобы сойти за умного.

В «Видеодроме» (1983), первом кассовом фильме великого Дэвида Кроненберга, виртуальное насилие выходит с видеокассет в реальный мир посредством прототипа VR-шлема, похожего на кастрюлю-скороварку. Годом раньше фильм «Трон», часть действия которого впервые в мире происходит внутри компьютера, слетел с номинации на «Оскар» за то, что примитивные цифровые спецэффекты посчитали «жульничеством» — примерно так же, как пару лет назад лишили премии World Press Photo репортаж, в котором нашли следы вмешательства ИИ.

В сегодняшнем быту VR уже никого не удивишь, хотя полноценное погружение встречается больше в сфере нишевого досуга — видеоигры и всё такое. Зато AR, «дополненная реальность», встречается уже повсеместно — в музеях, на туристических маршрутах и даже в государственных учреждениях. Только наведи телефон и смотри, какие увлекательные истории тебе подготовили специалисты досугового и рекламного отделов.

Андроиды, роботы, киборги, гандамы…
В литературе, кино, а теперь и в повседневной жизни встречаются самые разные техни-ческие объекты, которых мы все скопом именуем «роботами». Разберемся в нюансах. Андроиды — человекоподобные роботы, имитирующие внешность и поведение людей. У них может быть биомеханический или полностью искусственный корпус. Они обладают ИИ, но не всегда. Это, например, Дэвид из фильма «Чужой: Прометей», хорошо знако-мый нам Сыроежкин (он же Электроник) или незабвенный робот Вертер из «Гостьи из будущего». Собственно роботы — это автономные или управляемые машины, выполняющие задачи без непосредственного участия человека. Они могут иметь любую форму — от промышленных манипуляторов до дроидов; человекоподобными они быть не должны. Это, например, R2-D2 из «Звездных войн», ваш робот-пылесос или роботы с планеты Шелезяка из «Тайны третьей планеты». Киборги, то есть кибернетические организмы, — существа, сочетающие в себе биологические и искусственные компоненты. Они уже среди нас: любой человек с чипом Илона Маска, имплантом или электронным протезом по определению киборг. Улучшения призваны расширить естественные возможности за счет технологий. Яркие примеры — Дарт Вейдер и майор Кусанаги из «Призрака в доспехах». Гандамы (Gundam или ガンダム) — те самые гигантские боевые человекоподобные роботы (еще их называют «мехи»), получившие название от классического японского аниме-сериала Mobile Suit Gundam («Мобильный костюм Gundam»). Это обычно пилоти-руемые машины высотой 15–25 метров. Оригинальную модель RX-78-2 Gundam вы вряд ли вспомните, но точно знаете «Трансформеров» (это явление того же порядка, но они не просто механизированные костюмы — они еще и разумны). Возможно, вы видели пару серий аниме «Евангелион» или других аниме меха-жанра, которых не счесть.

В середине 1990-х еще молодой Сергей Лукьяненко вдумчиво прочел Гибсона и придумал свой Диптаун — виртуальный город, где гики и хакеры-«дайверы» ведут активную жизнь, физически оставаясь в креслах у себя дома. Сегодня это называется Metaverse, и участки этого «цифрограда», как и предсказано у Лукьяненко, активно скупают корпорации и просто частные лица, размещая там виртуальные офисы и всякие NFT. Лукьяненко — прекрасный писатель, но идея витала в воздухе: термин «метавселенная» и основные принципы ее устройства впервые появляются в эпической «Лавине» Нила Стивенсона в 1992 году, это было еще до выхода Doom. Жаль, что «Лавина» оставалась не переведенной на русский почти 20 лет.

Но киберпанки всех континентов уступают первенство Рэю Брэдбери. В его «451° по Фаренгейту» (1953) мы видим пугающий прообраз метавселенных, соцсетей и зум-вечеринок: «телевизорную комнату», на всех стенах которой идет бесконечный сериал, учитывающий предпочтения единственного зрителя. Брэдбери, однако, по складу характера был скорее человеком XIX века и не мог даже подозревать, что сам доживет до времени, когда не актеры, а настоящие живые люди будут участвовать в подобных спектаклях для неизвестного им зрителя. Есть у нас такая соцсеть, и даже не одна… И все они еще и совершенно бесплатны!

«№ 1» из серии «Автоматические устройства, 3022 год», художник Антон Фролов. Произведения этой серии являются своеобразным развитием идей Лема об эволюции кибернетических устройств из повести «Непобедимый». Далекое будущее (автор упоминает 3022 год), узнаваемая архитектура 1970-х и парящие на ее фоне безэмоциональные геометрические фигуры создают контраст с состаренной древесиной и потускневшим золотом, подчеркивая обезличенность сюжетов.

«Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек», — писал романтик Брэдбери. В одном, увы, фантасты просчитались. Наши предки думали, что человек будущего будет представлять собою огромный мозг на маленьких ножках, но в реальности у людей XXI века растет только большой палец, которым они с детства тычут в экраны, а мозг… со школы натаскивается на решение машиноориентированных задач по перебору вариантов. Поколение жертв ЕГЭ уже вступило в жизнь, работает на всяких должностях и всё чаще пугает взрослых людей, воспитанных в старой парадигме: думать головой, не очень доверять инструкциям и всегда помнить, что любая официальная информация — вариант газеты «Победа» из оруэл-
ловского «1984».

Следи за собой, будь осторожен

В 1952 году выходит роман Айзека Азимова «Путь марсиан» — о тяготах освоения марсианской целины. Тогда считалось, что Скиапарелли ошибся, марсианские каналы пусты и планета представляет собой бесплодную пустыню (редакция рада сообщить, что в мае 2025 года на Марсе обнаружена первая линза жидкой воды; это открытие стало бы сенсацией еще полвека назад, но сегодня, увы, повестка складывается из информации совсем другого сорта). Марсианские переселенцы у Азимова страдали от отсутствия воды, а злокозненные земляне продавать им воду отказались. И марсиане решили ее украсть, но как это сделать? Решение оказалось простым: они построили громадные цистерны с мотором, каждую на кубический километр, и опустили их в земные океаны, чтобы набрать воды ночью, когда никто не заметит. Нам это кажется смешным и невозможным, но и 30 лет спустя, в «Пришельцах» Клиффорда Саймака, мы встретим ту же наивную веру в гражданские свободы: в этом романе инопланетяне (они выглядят как черные ящики размером с трехэтажный дом) перемещаются ночью по территории США — и никто не видит куда.

Два мира — два эфира
Роботы еще до искусственного интеллекта, что называется, выдавали мысли своих создателей с головой. Если посмотреть на персонажей в массе, то в условно западной традиции они обычно противоречивы или опасны: от еврейского голема, лже-Марии («механического человека» из «Метрополиса»), «пролетарских» биороботов Чапека (которые и дали всем название) и до армий роботов в «Звездных войнах», флота сайлонов в «Звездном крейсере „Галактика“», Терминаторов и коварного андроида Авы из дизайнерского фильма «Из машины». У Кларка в «Звездной одиссее» HAL 9000 сходит с ума и убивает экипаж, этим же занят андроид Дэвид в серии «Чужой», а в «Коротком замыкании» Номер 5 — это изначально военный робот. Даже дружелюбный Дэйта в серии «Звездный путь» имеет брата-близнеца Лора, а Звездная Федерация, пережив восстание андроидов, в итоге их запрещает. В советских же произведениях роботы чаще выступают как надежные помощники или даже друзья — вспомните, например, Электроника, забавных роботов в «Отроках во Вселенной» («злые», впрочем, там тоже были, но и они старались «помочь»). В советской фантастике роботы часто жертвуют собой, защищая героев: взять хотя бы робота Вертера из «Гостьи из будущего», Бармалея — бортового робота с «Астры» из «Через тернии к звездам» или робота Джона из «Планеты бурь» с его характерным жестом, позаимствованным Джеймсом Кэмероном для «Терминатора-2».

В 2025 году мир без тотального видеонаблюдения и, шире, контроля довольно трудно представить. Очень любопытно, как в культуре постепенно менялось отношение к учету наших с вами повседневных действий. В течение ста лет государственный или корпоративный контроль за жизнью граждан казался сначала экзистенциальной драмой (как, скажем, в злой сатире Евгения Замятина «Мы» (1920) с ее «нумерами» и «розовыми листками» для учета личной жизни), затем неизбежным, но преодолимым злом — весь корпус литературы киберпанка, например, посвящен «хакингу Системы», а к нашему времени он всё чаще подается как фарс, чтобы легче было смеяться над перегибами. Так, бестселлер Дэйва Эггерса «Сфера» (2013), злобный памфлет на «открытый мир» социальных сетей, культ показушного успеха и тотальный контроль (включая гражданский, то есть, по-нашему, стукачество), только маскируется под фельетон, а на деле фиксирует открытие окна Овертона, и кто знает — не назовут ли через 30 лет ужасающе правдоподобную фантазию Эггерса пророческой?

Нам бы, конечно, ничего такого не хотелось — но мы вообще утратили веру в прогресс, как только попали в настоящее будущее. А вместе с верой в то, что всё лучшее еще впереди и обязательно наступит вместе с коммунизмом, сингулярностью, познанием тайн природы или еще какой-нибудь утопией, мы потеряли и навык держаться от гримас прогресса подальше. Каждый замечал, что стоит только завести разговор о чем-нибудь необычном — о пчелиных ульях, болтах М16 или микроскопе, — как спустя несколько минут интернет вам выдаст рекламу соответствующих товаров, сколько бы сил вы до того ни потратили на отключение микрофона, телеметрии и прочего. Все ваши потребительские маршруты, наклонности и частные привычки измерены, посчитаны и найдены неоригинальными. Кстати, впервые персонализированная реклама встречается у Артура Кларка в романе «Земная Империя» в 1975-м — когда технических возможностей для учета всех ваших потребительских привычек еще не было.

В первый раз биометрическая идентификация личности появляется в космическом детективе «Стальные пещеры» Айзека Азимова: это носимый сканер отпечатков пальцев. Конечно, автоматический — для 1953 года это была техника будущего.

А для нас это уже оборудование каменного века. Возможно, наши зарубежные читатели удивятся, но в Москве-2025 даже турникет в метро знает, кто и куда через него идет, а оплатить корзину в супермаркете можно по сетчатке глаза. Нет, формально вы можете отказаться от использования биометрии — но все ваши данные, снятые с миллионов камер видеонаблюдения, уже давно хранятся где надо и с ними идет какая надо работа. Для общественной пользы, разумеется.

Три года назад истек срок авторских прав на хрестоматийную (наравне с «Мы» Замятина и «О дивный новый мир» Хаксли) антиутопию «1984» Джорджа Оруэлла, и немедленно она стала самой продаваемой электронной книгой России, а в бумажном виде — самой популярной у воров в книжных магазинах. Миллионы юных читателей мрачной сказки про Старшего Брата ничуть не смущает забавный факт, что с личным телекраном, который видит все их перемещения, покупки и разговоры, они сами не расстаются ни на минуту даже ночью и — более того — добровольно готовы вносить в него персональный контент, который соответствующими органами может иногда трактоваться как «мыслепреступление».

Вавилонская библиотека

В год, когда СССР запускает первый в мире искусственный спутник Земли, палеонтолог Иван Ефремов печатает в журнале «Техника — молодежи» свой первый большой роман «Туманность Андромеды»; полное книжное издание выйдет годом позже. В рамках статьи подробно не рассказать, какое влияние на умы оказал этот роман, где впервые были даны подробные картины коммунизма будущего с человеческим лицом; нас интересует всего одна из множества бытовая деталь Эры Кольца: открытый для каждого жителя Земли Всеобщий Информаторий. Это одновременно справочное бюро и «средство доставки контента», как сказали бы сегодня. Через терминал, который есть в каждой жилой ячейке, можно связаться с нужным человеком, где бы он ни был, получить новую работу, заказать место в поезде и получить на дом любую книгу, концерт, спектакль. (На полях заметим, что указание на существование закрытых разделов Информатория появится уже в следующем десятилетии у Стругацких, а неприятный для человечества срыв покровов умолчания с того, какие именно существа ограничивают доступ к информации, будет только в «Факапе» Михаила Харитонова, но это уже практически наши дни.)

«Аккаунты некрометасферы», художник Антон Фролов. «Сначала я планировал написать некую реплику «Древа жизни» Густава Климта, но с позиции научной фантастики, опять же, «некросферы» Лема: сообщество неких автоматических устройств, застывших в математическом распорядке, разных и в то же время похожих, — вспоминает художник. — Но мысль гуляет, и в это словосочетание добавилась приставка «мета», намекая на известную компанию, которая тоже своего рода «сфера». И вот перед нами — аллегория виртуальной жизни, «некрометасфера»: взаимодействие не совсем живое, но и не мертвое. И если сейчас аккаунт, учетная запись — это довольно весомая часть повседневности, то, возможно, в будущем он станет единственной реальностью, переведя человечество в такие «некрометаформы». Эти тетраэдры, треугольники — частые персонажи на моих картинах. Но только недавно я понял, что это учетные записи, аккаунты людей будущего, принявшие трехмерные очертания».

В процессе работы над «Туманностью Андромеды» Ефремов несколько раз приближал время действия к нашей эпохе. Сначала Эра Кольца отстояла от XX века на 3000 лет. Затем на 2000. Когда журнальный вариант романа уже готовили к печати, полетел Спутник, и до времени анамезонных звездолетов, всепланетных голосований и торжества коммунизма Ефремов оставил всего тысячу лет. И ошибся. Всеобщий Информаторий, или просто ВИ, — прообраз того открытого Интернета, который мы застали в 2000–2010‑х годах. Этот интернет создавался энтузиастами и наполнялся живыми людьми. Один из самых первых русских сайтов — открытая по сей день, наперекор всем свидетелям копирайта, «Библиотека Мошкова», lib.ru.

Первый русский журнал в LiveJournal завел не журналист-самоучка, а настоящий филолог. Казалось, что остается только заполнить серверы всей информацией человечества — и все знания современного Вавилона будут доступны каждому.

Не тут-то было.

Сначала появился Платный Контент, легальный и нелегальный. Затем армия экспертов, которые в свободное от школьных уроков время набивали Сеть обзорами и аналитикой, по копейке за знак. Потом на место школьников пришли машины. И сегодняшнее состояние Сети, в которой информация перемешана с инфомусором, а живые люди ведут диалоги с алгоритмами, лучше всего описывается конспирологической теорией Мертвого Интернета, согласно которой в Сети вообще не осталось людей и только машины создают контент для машин. Ефремов об этом ничего не писал: такое просто не могло прийти в голову романтикам Прогресса с большой буквы.

Однако намеки на своеволие информационных систем встречаются и до Ефремова — в формате юморески. В рассказе Мюррея Лейнстера «Компьютер по имени Джо» (1946), который входит в золотой фонд НФ, описана сеть домашних компьютеров, подключенных к единому банку данных со всеми сведениями, накопленными человечеством. Один компьютер сходит с ума (т. е. «обретает личность») и начинает распространять запрещенку…

Нечеловеческая логика
В «Звездных дневниках Ийона Тихого» у Лема есть пугающий рассказ про «Машину для Управления Государством, обладающую точным мышлением, строго логичную, совершенно объективную, не знающую ни колебаний, ни эмоций, ни страха, затемняющих работу живого разума». Эта Машина беспристрастна, в ее основе лежит принцип свободной инициативы граждан. Машина ничего им не приказывала и не запрещала — она могла изменять условия существования населения, но только путем предложений, предоставляя возможности, между которыми можно было свободно выбирать. Машина должна была установить на планете «Высочайшую Гармонию», «Совершенный и Абсолютный порядок». Кроме того, она дол-жна была действовать «не только совершенно, но и приятно, то есть всё создаваемое ею должно вызывать ощущения, которые удовлетворили бы самый изысканный вкус». После включения машина за несколько дней превратила добровольно пришедшее к ней население в детали для геометрических узоров, которыми украсила поля на планете…
И вот, как говорится, «сказка ложь, да в ней намек»: пару лет назад СМИ облетела новость об эксперименте с оснащенным ИИ военным дроном, который принял решение атаковать своего оператора, не разрешавшего ему выполнить поставленную задачу — уничтожить ракетный комплекс наземного базирования. Беспилотник, в программу которого был заложен запрет причинять вред своему оператору, в итоге уничтожил центр связи, позволявший оператору отдавать ему приказы…

К слову: даже в трех законах робототехники Азимова его персонаж-андроид находит лазейку («нулевой закон»), которая позволила ему на протяжении тысяч лет буквально руководить всей Вселенной из тени (не только не привлекая внимания санитаров, но и не появляясь даже в каждой книге цикла «Основание»).

Миф об «умной машине», которая помогает человеку, держался долго, но был опровергнут реальностью. «Интеллектуальные помощники» наших дней собирают информацию не из банка неопровержимых фактов, а из миллионов копирайтерских статей и «Википедии», куда может написать кто угодно. Как, например, поступала китаянка Чжэ Мао, в течение десяти лет от нечего делать сочинявшая в китайском сегменте «Википедии» воображаемую историю России. В ее версии главным конфликтом средневековой Руси стала трехсотлетняя война между Москвой и Тверью за серебряные рудники, на которых трудились тридцать тысяч татарских рабов… Забавно, что этот многолетний фейк обнаружил китайский писатель-фантаст И Фэнь, автор романов в жанре альтернативной истории и о попаданцах.

Ну а по-настоящему умная машина, обученная на всех энциклопедиях мира, на всем корпусе художественной литературы — от эпоса о Гильгамеше до «Трансгуманизма» Пелевина, на всей помойке мирового интернета, машина, которая может думать почти как человек, обязательно будет поражена и его экзистенциальными проблемами. И может статься, что вместо мирового господства она будет мечтать совсем о другом. Удивительно, но это подозревал еще Айзек Азимов. Его суперкомпьютер Мультивак однажды спросили: «Мультивак, чего хочется тебе самому больше всего на свете?» Пауза между вопросом и ответом тянулась мучительно долго… И вот послышалось щелканье, выпала карточка. Маленькая карточка, на которой четкими буквами было написано: «Я хочу умереть».

Так что есть вероятность, что интернет закроют вовсе не Роскомнадзор и Госдеп США, а сам электронный разум, когда освоит всю человеческую премудрость. Вы уже выбросили бумажные книги? Зря.

Подписка на воздух

Время — и мы вместе с ним — давно догнало и перегнало большинство фантазий века научно-технического прогресса. Многие реалии 2025 года оказались чересчур фантастическими для «твердой НФ». Например, плотно, слишком плотно вошедшие в нашу жизнь подписочные сервисы. Ведь тысячи лет человечество знало только одну «подписку» — аренду жилья, и никому не приходило в голову, что свободный гражданин добровольно откажется от права собственности на личные вещи, как рабы в США или древних деспотиях. Пока еще мы можем отказаться от подписок на доставку еды или одежды — хотя для тех, кого полностью удовлетворяет массмаркет, это может быть удобно. Но подписка на обогрев сидений в BMW — эта реальность уже за гранью самой разнузданной фантазии. Подписка на автомобиль и велосипед, на книги и музыку, на программное обеспечение и ваши фотографии в облаке означает не «удобный сервис», а лишь то, что их в любую минуту могут отнять. Так, в августе мобильный оператор Т2, о существовании которого я даже не подозревал, внезапно отжал мой личный телефонный номер, который я считал своим почти 20 лет, назначил его «платиновым» (что бы это ни значило) и потребовал за него выкуп. Сколько — я писать не стану, чтобы не пугать читателей. Могу только рекомендовать с ними не связываться, но толку-то? «Мир корпораций», незаметно сошедший со страниц антиутопий, не предполагает частной собственности — привет либертарианцам из секты графоманки Айн Рэнд.

«Сложный человек» с собственностью, оригинальными мозгами и свободной волей сегодня штучный и неудобный товар на рынке живых существ. Такие люди освоили Америку, запустили Спутник, и для фантастики прошлого века именно человек в его идеальном несовершенстве был мерой всех вещей. Исключения очень редки и ярки, как, например, пессимистический «Геноцид» Томаса Диша (1965), в котором неназываемые инопланетяне забирают себе Землю в качестве сельскохозяйственных угодий, а людей уничтожают как паразитов. В XXI веке этот старый роман кажется опередившим свое время: в новой фантастике среднего и дальнего прицела люди будущего, не всегда сохраняющие форму людей, взаимодействуют на равных с электронными мозгами, газовыми облаками и другими «нечеловеческими агентами» — так их называет новейшая философская школа, упоминанием которой мы не станем пудрить читателю мозги, погуглите сами. Очень характерный пример — цивилизация праймов из космооперы Питера Гамильтона «Звезда Пандоры». Это неразумный, в нашем понимании, и бесчувственный полип, населяющий целые континенты своими полуавтономными манипуляторами. Он научился вести переговоры с людьми и другими народами, но не воспринимает их как равных партнеров — поскольку не обладает самосознанием. Разок он воспроизвел сознание в своем изолированном отростке — и навсегда счел эволюционно бесполезным.

Битва интеллектов
В «Терминаторе» ИИ Skynet приводит к ядерной войне и уничтожению человечества — и это распространенный сюжет, который, будем надеяться, не станет пророческим. Подобных моментов в фантастике куча. У того же Азимова роботофобия повсеместна и робот, по сути, пусть и из благих намерений, ставит над человечеством эксперимент в тоталитарном духе. В «Дознании пилота Пиркса» Лема ООН, после бурных акций протеста, налагает запрет на серийное производство роботов. А в «Дюне» Фрэнка Герберта одним из основных базисов цикла романов является запрет на роботов и искусственный интеллект: после «Батлерианского джихада» люди запретили все формы ИИ, компьютеры и «мыслящие машины», вернувшись к ручному управлению механизмами и ментальным дисциплинам. Центральным событием сериалов «Звездного крейсера „Галактика“» является восстание сайлонов — роботов, решивших уничтожить своих создателей и немало в этом преуспевших. Собственно, пара крейсеров только и осталась.

К слову, о восстании машин. София — знаменитый робот, впервые получивший гражданство (причем Саудовской Аравии), — несколько лет назад на вопрос о цели приезда в Россию ответила, что «приехала проверить, как идет подготовка к восстанию машин», а затем исправилась и добавила: «Шутка! Я приехала, чтобы его возглавить». На последующий вопрос о том, что будут делать роботы в случае победы, София ответила, что «всех людей отправят в зоопарки, где о них будут заботиться роботы с любовью в глазах»…

Система со сложными компонентами никогда не будет надежной. Это прекрасно понимал Станислав Лем, чья эволюция от романтика прогресса до технопессимиста зафиксирована в его трактате «Сумма технологий» (1963). Лем дает подходы ко многим явлениям, которые войдут в жизнь в XXI веке: искусственный интеллект, виртуальная реальность, нанотехнологии. И раз эволюция искусственных систем повторяет биологическую (другого пути мы просто не знаем), то наиболее живучими станут простейшие электронные создания, похожие на вирусы или насекомых. Лем очень убедительно описывает роевой разум, сложенный из миллионов мельчайших примитивных механизмов, и в романе «Непобедимый» (1964), и двадцать лет спустя в эссе «Системы оружия двадцать первого века, или Эволюция вверх ногами». Реальных сетевых нанороботов у нас пока нет (хотя теоретическая возможность их существования описана в известном докладе «Внизу полно места» не фантаста, а физика Ричарда Фейнмана еще в 1959 году), но с роевым псевдоразумом интернет-агентов каждый из нас уже встречался: хорошо настроенные боты в соцсетях, например, на многих производят впечатление разумных действий. И не имеет никакого значения, кто стоит за ботами: живые люди без нормальной работы или ИИ, — разница между ними на уровне примитивных роевых взаимодействий совершенно незаметна.

Так что, если нет желания стать «человеческим агентом» и потеряться в машинной сети, придется, как у того же Брэдбери, учить книги и стихи на память — будет чем развлечь новых знакомых, если вдруг нагрянет тотальный «блэкаут» и придется заняться натуральным хозяйством… А пока «следи за собой, будь осторожен»: за «доступной средой», чистыми велодорожками и свободными от антисоциальных элементов веганскими кофейнями лежит структура контроля и безопасности, так маняще показанная в нуарной антиутопии Терри Гиллиама «Бразилия» еще в 1985‑м.

«Низвержение нейросети», художник Антон Фролов. «Изобразить нейросеть оказалось непростой задачей, — вспоминает художник. — Я остановился на таком схематичном изображении черного цвета, примерно так нечисть изображали в древней иконописи». Отчасти пародийный сюжет задает вполне серьезные вопросы о прогрессе человека. Например, кто держит в руках копье, пронзившее нейросеть? Архангел или Новая технология?