Et in Cosmoscow ego: картинки с ярмарки

Труду журналистов-новостников не позавидуешь. Чуть какое событие в индустрии — так поди и выдай материал, причем обязательно с потугами на «анализ» или другой показатель компетентности, какой себе придумает редакция, потому что нишу чистых новостей давно отжали кустари-одиночки. Кустарям-блогерам «профессиональная» жизнь тоже нелегко дается: публика требует простых и понятных эмоций, а каждый день выдавливать из себя «нравится-не нравится» нелегко, дофамино-серотониновый баланс нарушается.

Заяц, сбежавший от Йозефа Бойса, на ковре художника Юрия Татьянина

Инфоповод у нас сегодня — очередная ярмарка современного искусства. Ну какой тут, к чертям, «анализ», когда добрые люди собрались и картинки друг другу продают? И мне бы хотелось послать читателя за анализами в аптеку (да будут они вечно чистыми, как слеза невинного младенца), но есть одна загвоздка. Смотрите: наш 2025 год — это год рубежный. Пройдет всего ничего, и те месяцы, что мы с вами сейчас живем, станут называть границей первой четверти XXI века, за которой пойдет уже вторая… а там и до середины недалеко. Есть разница между 1920 и 1930, например? ого-го какая, что у нас, что с той стороны планеты в США. Вот и примерьте эту разницу на наши обстоятельства. Прикиньте цены на искусство до пандемии и после СВО. Сравните его идейное наполнение. Обратите внимание на рост (положительный, а не отрицательный) ремесленного уровня… Чувствуете, анализом пахнет?

В сувенирной лавке ярмарки Cosmoscow (не реклама)

Но не бойтесь. Пусть «важные» выводы из одной ярмарки делают безымянные «эксперты» из интернета, с них спрос нулевой. А мы с вами в конце года подобьем все значимые коммерческие инициативы по части изящного искусства, включая (но не ограничиваясь ими) ярмарки этого сезона: blazar и Cosmoscow, отмены ярмарок 1703 и catalog, художественный блок ярмарки «Русский Дом» (товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка: как это «творчество» с развала на задворках ЦДХ попало на самую перспективную дизайнерскую выставку года?), Арт-Россию, заколлабившуюся с Академией Художеств, и, конечно, Антикварный Салон с секцией LifeStyle, которую курирует не кто-нибудь, а наш журнал WA. Мы ценим время и деньги наших читателей, поэтому постараемся дать ясную картину, как не попасть впросак с современным искусством. Оно ведь, только не смейтесь, как осетрина: иногда бывает второй свежести; но тогда и за «искусство» его почитать совсем не следует.

Так что никаких выводов» в этом репортаже мы делать не будем, а просто покажем, что видели на ярмарке Cosmoscow. И прокомментируем.

| Осмотр на месте № 0 |

Театр начинается с вешалки, а музей — с сувенирной лавки. Не исключение и Cosmoscow: в Тимирязев-центре гостей встречает просторный сувенирный ларек. По традиции, в нем много изделий Юрия Татьянина из Липецка, который уже лет двадцать как прославился под брендом «Артели инвалидов-дальтоников». На этот раз Татьянин диверсифицировал производство и к деревяхам и коврам с устрашающими зайцами, говорящими словами немецкого мистика и шамана Йозефа Бойса, добавил вышивки бисером и кепки. Тут Татьянин смело вступает на территорию Ольги Солдатовой (дальше мы увидим ее мозаики и гобелены на стенде галереи Шутко) и по части бисера, я уверен, ее побьет. В потребительском, имею в виду, отношении: дорожать Татьянин не станет, потому что потребительская и коллекционная ценность, на наше счастье, не всегда совпадают.

Тут же в ларьке есть один странный предмет, показывать который мы не станем, чтобы не сочли за рекламу, но опишем, это нетрудно. Вывеска-лайтбокс, в фирменных цветах и дизайне известной низкоранговой виноторговой сети, с надписью «Коллективное&Бессознательное». На мое восхищение таким одновременно лобовым и изящным продакт-плейсментом заведующая ларьком Анна Зайцева (она же руководит сувенирным отделом в Cube, что на Тверской в минус-первом этаже бывшего «Интуриста») ответила, что это вовсе не реклама, а «просто работа Миши Рубанкова» и стоит 150.000 руб. И будто бы кто-то уже купил другой такой лайтбокс и подарил его любимому винному магазину. Рубанков — остроумный художник, недавно галерея «Елоховский» делала его персональную выставку с весьма злобной деконструкцией мифа и приемов всем давно опостылевшего «Московского концептуализма». Но продавать остроумие в розницу на базаре, когда у тебя есть предложение для федеральной сети с отличным пиар-отделом… не знаю, хороший ли это план.

| Осмотр на месте № 1 |

В ярмарочных рядах мы вынужденно смотрим на стенд PA gallery — просто потому, что он самый первый. Пучки ржавой арматуры на стене — это последние произведения знаменитой в 2010-е Ани Желудь. Несколько месяцев назад совсем молодая художница умерла, и акцентировать внимание на эксплуатации творчества социально дезадаптированных людей мы не будем. Чей «фонтан» из водоразборной колонки, не знаем и не интересуемся: без наяды фонтан смотрится сиротливо. Зато следующий стенд, питерской галереи МИФ, бросается в глаза: он весь черный, как кукушка, и доверху покрыт кафельной плиткой с какими-то потеками. Пока мы обсуждали, какая это чудесная идея — привезти на ярмарку современного искусства образец отделки стен, подошел художник, Егор Федоричев, и все испортил. Оказалось, что это не образец, а готовые произведения, составленные встык, причем большие: 160-180 см. То есть купить пару плиток, чтобы повесить, например, над письменным столом, я не могу. А жаль. В прошлом году галерея МИФ привозила на Cosmoscow превосходные серебряные скульптуры Милены Стрелковой. Сейчас у них на Чайковского идет выставка ребят с факультета металлообработки Мухинского училища — очень крепкого факультета. Интересно, станет ли Федоричев так же успешен в Москве, как Стрелкова год назад, — и мне лично было бы любопытно узнать, кто (пол, возраст, род занятий) купит его черные кафельные картины. Идея хорошая, и стенд эффектный, но есть подвох.

| Осмотр на месте № 2 |

Старинная галерея Веры Погодиной, склонная к юмористическому изводу концептуализма, демонстрирует яркий комплект своих обычных авторов. Умеренно молодой Иван Симонов, в чьей живописи все еще чувствуется крепкая рука его мастера, Леонида Ротаря, с многоугольной вещью в жанре «большая смешная картина», Витас Стасюнас с расписанными «под фаянс» орудиями труда в натуральную величину, и Сергей Волков. Оба последних — заслуженные художники с большой историей и, естественно, много на себя берут: не их работы нужно подбирать к интерьеру, а наоборот, интерьер к ним. Ну и характер владельца заодно. Обратной подгонки не получится. Я, например, человек мирный, вежливый, мне росписной инструментальный щит Стасюнаса повесить негде. Даже Василия Слонова, в эстетическом отношении его младшего родственника, пожалуй, много будет. А кому комедия дома нравится — лучше не найти.

| Осмотр на месте № 3 |

Леонид Борисов

Гораздо более спокойные, минималистские — но в тоже время основательные — вещи на стенде петербуржской галереи DiDi, которая занимается наследием недостаточно еще оцененного Леонида Борисова. С начала 1970-х тот развивал свою собственную линию геометрической абстракции (что в брежневском Ленинграде выглядело не менее удивительно, чем в Петербурге 2000-х), которая смотрится нарочито просто, без свойственной москвичам самопальной «метафизики». Дорого, но оно того стоит, и будет еще дороже.

| Осмотр на месте № 4 |

Дмитрий Грецкий, графика

У всех на слуху питерская галерея Марины Гисич. На ярмарке она заполнила целый стенд огромной графикой Дмитрия Грецкого. Грецкий — художник-мегаломан. Однажды я видел в Русском Музее серию его холстов шести метров в высоту. Потом их отвезли, кажется, в новенькую галерею «Хазинэ» при ГМИИ РТ, а в каких еще музеях можно повесить такие вещи, я даже не знаю. Рекомендую посмотреть на мастерский, но плакатный рисунок Грецкого, а потом найти на Cosmoscow графику Кирилла Челушкина схожих форматов. Ненамного дороже — но намного ценнее. Черная мохнатая стенка сделана не из арматуры (спасибо!), а из тысяч пластиковых стяжек, она не продается и назначение ее неизвестно.

| Осмотр на месте № 5 |

Неизвестная позирует у картины Родиона Китаева (или Самуилла Маршака)

И снова питерские! Name gallery стабильно привозит на ярмарки двух художников, Родиона Китаева и Самуилла (через «лл») Маршака. Вместе их уже легко узнать, а вот кто из них кто, разобрать сложнее. Посмотрите на эти картины: есть в них этакая посконная легкость бытия, верно? Если вы решите пойти по пути Льва Толстого и опроститься донельзя, то они вам подойдут.

Картина Самуилла Маршака (или Родиона Китаева )

| Осмотр на месте № 6 |

Кирилл Котешов, из серии «Русская Утопия»

Наконец-то мы дошли до сложного художника! Это Кирилл Котешов, как ни странно, из Петербурга (но изначально все-таки из Кемерова). В свое время он был известен как половина творческого дуэта «Илья Гапонов и Кирилл Котешов», авторов необычного для 2010-х «Кузбасского проекта» с монументальными портретами шахтеров, написанными кузбасс-лаком, или битумом. Последние годы Котешов работает один над проектом «Утопия»: это огромные холсты с образами фантастических техногенных городов будущего; того будущего, каким оно казалось в прошедшую эпоху НТР. В следующем, осеннем номере журнала WA можно будет увидеть несколько репродукций работ Кирилла Котешова. Нет ничего удивительного, что представляет его на Cosmoscow не питерская, а московская галерея a-s-t-r-a.

| Осмотр на месте № 7 |

Дмитрий Гутов

Сложности иногда бывает слишком много. Частенько это свойственно молодым и неопытным художникам, которые «концепциями» и апелляциями к чужому опыту рассчитывают скрыть свою неуверенность. Это нормально и не стоит порицания. Но в редких случаях — сложность убивает. Таков случай, например, Дмитрия Гутова, который слишком умен, чтобы быть художником. Собственно говоря, своих, оригинальных пластических решений у Гутова нет вовсе. Больше всего он известен, наверное, серией металлических скульптур «Рисунки Рембрандта»: большой клубок спутанной арматуры при взгляде из единственно верной точки вдруг превращается в известный всем рисунок. А также продолжительной, длящейся годы, серией обложек советских толстых журналов и книг: Гутов их перерисовывает в своей легкой, продуманно небрежной манере. Гутова представляет галерея Gridchin-hall, и здесь на Cosmoscow мы снова видим небольшие почеркушки «из Рембрандта», Перова, Репина и т.п.—все хрестоматийные вещи. Мило… Но в 2025 этот продуманный и отточенный единственный прием напомнит скорее работу алгоритма, чем живого художника. К тому же Гутов марксист и очень большой поклонник советского философа Михаила Лифшица, автора замечательной книжки «Кризис безобразия» об античеловеческой природе модернистского искусства. Весь этот сложный комплект дополнительно к несложной графике входит в стоимость небольшой вещицы — 500-600.000 руб., и это невозвратные инвестиции. Ведь предполагать, что в скором будущем, лет через 50, частные лица будут гоняться за графикой Гутова так же, как сейчас за Коровиным… несколько наивно. Увольте меня от такого будущего.

Ввиду продолжительного отсутствия владельца галереи Сергея Гридчина на ярмарках работает бессменный сотрудник Гридчин-холла Антон Марьясов

На фотографии выше — новые графические листы Константина Инал-Ипа, крепкого художника из поколения авангардистов 1990-х годов, которое ориентировалось скорее на абстракцию, чем концептуализм, и практически не обращало внимания на бурление «смыслов» русского современного искусства. Это вещи на любителя, но уже проверены временем и долго не устареют.

| Осмотр на месте № 8 |

Игорь Шелковский на стенде Alina Pinsky gallery, возможно, старейший из знаменитых художников-нонконформистов, начавших активно работать в 1970-е: сейчас ему 88 лет. Значительную часть жизни он провел в Париже, где с 1979 по 86 издавал журнал «А-Я» — настоящую энциклопедию неофициального советского (в основном московского) искусства. Большая выставка на основе номеров «А-Я» только что открылась в центре Зотов, и мы о ней обязательно напишем. Как художник, Шелковский известен в первую очередь характерными минималистскими скульптурами из металлического прута, которые прекрасно выглядят и в качестве ландшафтных объектов (в подмосковной Коломне есть целый музей под открытым небом с скульптурами Шелковского), и в качестве кабинетной пластики. Еще до эмиграции он занимался и рельефами из дерева; представьте себе целую серию «Облака», сделанную из деревянных брусков! Многие из работ 70-х годов он начинает повторять в 2000-е. На стенде Alina Pinsky, однако, оригинальные новые вещи: два рельефа из серии «Поговорки» 2015 года и большой объект (назовем его так) из крашеной ДСП. Я не смотрел этикетку, но могу предположить, что это предмет из серии «Город» начала 2000-х. Не готов назвать эту вещь удачной: парковой скульптурой она служить не может ввиду хрупкости материала, а как коллекционный предмет искусства… Ну, галеристке виднее.

Игорь Шелковский

| Осмотр на месте № 9 |

В этом году на ярмарке было довольно много корпоративных стендов, которые, как ни странно, в целом оказались любопытнее предложений коммерческих галерей. В хвосте этого списка некоммерческих диковинок — павильон нижегородской Студии «Тихая», созданный при поддержке РБК. Он оформлен как настоящий кабинет редкостей с альбомами и ящичками с загадочными предметами, где, процитируем пресс-релиз, «размываются границы между искусством и бытовыми вещами (стульями или аудиопроигрывателем)». Спору нет, для издательского дома поддержка современного искусства, в особенности его рукодельного крыла, — имиджевая история. Но с какой целью некоторые галереи взяли для себя двойные стенды, чтобы в половине выстроить «некоммерческую экспозицию» — я понять не могу. Это нужно на ярмарке для продажи предметов искусства — чтобы что? Обозначить себя «культуртрегером»? Но сейчас не 2000 год, а 2025, и с помощью набора магических предметов в культуртрегеры записаться невозможно. Скажем по секрету — в Москве есть две (да, две) галереи с профессиональными кураторами, способными безупречно срежиссировать выставочное пространство; и участие в ярмарках этим галереям не требуется. А первое место среди таких «некоммерческих» стендов безоговорочно занимает бокс известного производителя круп с рекламой… гречки. Все надолго останавливались у видеостен этого стенда, который представлял собой настоящий остров спокойствия среди визуального шума разнородного искусства вокруг.