Новый русский: репортаж с выставки «Русский дом '26»

Происхождение видов

Если долго смотреть на рынок — даже такой, казалось бы, лёгкий и творческий, как интерьерный, — всё, что на нём происходит, приобретает некоторый список характеристик и занимает то или иное место в определенной нише. И начиная описание, мы всегда исходим так или иначе из этой информации, созданной неким консенсусом довольно небольшой (несколько сотен участников) группы профессионалов, которые иногда находят время встретиться в московских гостиных, обсудить и сверить часы, дав оценку тем или иным проектам и достижениям представителей рынка.
Все выставочные проекты, существующие на сегодняшний день, в силу своего возраста получили некую оценку и свою нишу, своих постоянных участников и так далее. За три года такой круг оформился и вокруг «Русского дома», но надо честно сказать, что ниша эта — не совсем или даже совсем не интерьерный дизайн.

Свято место

Выставка «Русский дом» не ищет лёгких путей — третья площадка за историю проекта говорит о безусловной смелости организаторов, которым каждый раз нужно было брать новые бюрократические и организационные вершины. На этот раз атриум Гостиного Двора принял экспозицию прямо между Администрацией Президента и башнями Кремля — место, которое, пожалуй, подходит идеологии выставки лучше всего: «Русский дом» теперь действительно в «Сердце России» (то есть полностью соответствует своему слогану).
При этом позиционирование как «главной интерьерной выставки страны» (именно так было написано на огромном экране в амфитеатре Гостиного Двора) с каждым годом всё сильнее расходится с реальностью: интерьерного в ней становится всё меньше, а государственного и политического — всё больше.

Стенд Маргариты Булгаковой. «Магические» и «эзотерические» стенды как-то уживались с едва ли не б-гослужениями на соседних.

Мария Полетаева, Лилия Руденко и Ольга Гурова добавили к вуду и таро «русскую магия» и, конечно ее «код».

Это не хорошо и не плохо — просто разные жанры. Государственная машина естественным образом ставит перед «креативными индустриями» задачи, бесконечно далёкие от интересов читателей интерьерного глянца. В конце концов, задача государства — регулировать любую отрасль и её деятельность. В этом нет трагедии, но и задача принципиально другая: ГОСТы, СНиПы, СРО, ассоциации, фонды, гранты, госзакупки и, как реакция бизнеса, поиски приёмов, как это всё купить или обойти… и прочие вещи, между которыми происходит перетекание и распределение средств. Однако кому из наших читателей было бы интересно об этом читать? Полагаю, что даже такое архитектурно-наукообразное издание, как «Проект Россия», не стало бы об этом писать. А тем более лёгкие глянцевые издания об интерьерных красотах…
В общем, то, что пытается осмыслить и охватить под эгидой Минпромторга и других прекрасных организаций «Русский дом» — это не к нам, об этом логичнее писать не интерьерным изданиям, а деловой и общественно-политической прессе. Политический градус тут неимоверно выше, чем даже на государственной Московской неделе интерьера и дизайна. То есть концептуально называть это «событием, связанным с дизайном» можно, но со множеством оговорок.

Есть ли на этом стенде состав представления или нет, учитывая биографию персонажей вот в чём вопрос. Стенд рисковой вышивальщица Карины Бро и чисто русские фирмы La Casa и OOM Contemporary Glass. / На всякий случай наш журнал 18+.

Что вы за рыбак?

Как мы и предсказывали, весь рынок, кроме премиума и люкса, будет страдать и проседать просто потому, что в сложные времена первым всегда страдает средний класс. Однако и те, чьи миллиардные бюджеты никуда не делись, не спешат с ними расставаться и затаились. Так как обитатели верхних ветвей властного баобаба очень хорошо чувствуют то, что в Советском Союзе называлось «линией партии», а сейчас она в том, чтобы быть, скажем так, скромнее.
Однако не до всех дизайнеров это доходит, и они по-прежнему считают, что раскладывание подушечек на итальянские диваны в запретграме, усеянном ботами и нейросетевыми агентами, приведёт им клиентов. Откроем секрет: привести такое может разве что нашего самого активного пользователя VPN и запрещённых в России сервисов — Федеральную налоговую службу. Как результат — громкие дела о люксовых сумках, автомобилях и кэше дизайнеров, о чём пишут теперь даже вымирающие и желтеющие боевые листки всея Союзного государства, названия которых так хорошо известны, что не будем их поминать.

В общем, вместо того чтобы подумать, все бегут всё быстрее — лишь для того, чтобы оставаться на месте. Поставщики и дизайнеры лихорадочно расходуют «маркетинговые бюджеты» в поиске «новой аудитории» и «выходов на клиента». Но в нашей стране «маркетинга победившего PR» маркетологи давно превратились в отдельную касту, не отвечающую за конечный результат и не исследующую реальный рынок — тем более такой непростой и загадочный, как рынок интерьерного дизайна. Если бы они его хоть немного правда проанализировали, то увидели бы и его стратификацию, и игроков, которые действительно являются «царями горы».
Как же это соотносится с выставками? Участие в выставке — это всегда много факторов, и, в отличие от циферок в интернете, факторов слишком много, чтобы анализировать их в одной плоскости. Так как включается великий «сарафан», и «проверять гипотезы» экспонентам приходится буквально на себе. И тут выясняется парадокс: огромная проходимость Гостиного Двора и вожделенные «лиды» не конвертируются в реальные продажи и контракты. И дело вовсе не в том, что та или иная выставка плохая — отнюдь. Просто не тот сегмент, не тот зритель, не тот клиент. Отсюда и постоянная текучка состава участников из года в год.
Однако на третий год «Русского дома» есть ощущение, что вокруг собрался определённый круг, простите за тавтологию. В итоге мы имеем целый «иконостас» с портретами дизайнеров-амбассадоров, большинство из которых даже для меня пока относятся к неизвестным.

Совместными усилиями редакция смогла опознать пять специалистов.

Стереотип как искусство

Если говорить о моих собственных впечатлениях — на сценах и под атриумом стереотип (который, возможно, и есть тот «КОД» — слово-паразит, с которым все так носятся), возведённый в абсолют: ряженые, матрёшки, выступления музыкантов, кочующие из проекта в проект. В этом году, возможно, из-за относительно открытого плана выставки это особенно сильно бросалось в глаза.
Естественно, было очень много красного и синего. При всей любви к флагу, в какой-то момент эти цвета начинали довлеть слишком сильно. Также было много модного чёрного, а на смену поддельным люстрам Vibia и их нашим местным родственникам Bezhko пришли повсеместные «переосмысления» люстр из листьев Lasvit, самая известная из которых была создана лет десять назад для фойе парижского отеля Peninsula.

Стало ещё больше «лубка», причём поданного совершенно без идеи и тем более юмора. В этом году его объёмы гомогенизировались, но это вопрос не к организаторам, конечно, а к участникам, которые, возможно, поленились изучить конкурентов и то, что уже было на выставке ранее. И, как это часто бывает среди дизайнеров, гора родила картинку из Pinterest. А учитывая, что на стенде иногда было до десяти участников-партнёров, часто казалось, что это не стенд, а калейдоскоп и выставка-продажа.

Правый ряд выставки был целиком отдан художникам и их наличникам.

Были, безусловно, и мощные стенды, встречавшие гостей — например, «Центрсвет», творчески эксплуатирующий матрёшек, Филиппа Киркорова и Диану Балашову. Но такие большие и эстетичные стенды остались в абсолютном меньшинстве.
Самым страшным, помимо домика из планкена с прибитыми к нему иониками около амфитеатра, оказались крайние ряды Гостиного. В правом получился банальный ряд с картинами разного качества, будто телепортировавшийся с «Арт России», а в левом происходило что-то нехорошее, напоминавшее южное кафе-летник и вещевой рынок из 90-х. Возможно, тем, кто такого никогда не видел, это было даже свежо, но не вся аудитория, безусловно, так молода.

Капсула живого сознания по дизайну Ольги Поляковой. Сразу на нескольких стендах были показаны мухоморы. К счастью, сбор, продажа (включая микродозинг) и хранение мухоморов не влекут за собой уголовной или административной ответственности по «наркотическим» статьям.

Капсула живого сознания по дизайну Ольги Поляковой. Детали.

А это уже другой стенд с мухоморами и симпатичным «белым троном». Фрагмент стенда «Лунное сияние», дизайнеры Елена Липатова, Виктория Слонова, Мария Засухина, Нелли Шляховая.

Код от бабушкиного сундука

Главный фокус ушёл в бесконечные политические дискуссии: импорт-экспорт, БРИКС, глобальные рынки. Продавать мебель, безусловно, важно. Но представьте на секунду итальянцев, которые вместо «качества Made in Italy», трудолюбивых дедушек-мастеров, истории ремесленных фамилий, наконец, эргономики и эстетики мебели из какой-нибудь Брианцы заставляли бы всех надевать тоги и лавровые венки, параллельно читая лекции о международных торговых путях Древнего Рима. Вряд ли у них получилось бы впаривать свою мебель по таким ценам.
К чему я? Разговоры о любых «кодах» и «русском коде» в частности сегодня стали не просто банальностью — банальной пошлостью, уверенно переходящей в белый шум. Как и сам «дизайн», сведённый к матрёшкам, берёзкам и кокошникам.
Я не устану повторять, что настоящая русская идентичность многообразнее, глубже, подлиннее. Настоящая идентичность — это не народные русские сказки, хотя и там есть что взять за основу, просто давно уже никто не читает сказки Бажова и Мамина-Сибиряка. Русская и советская инженерная и эстетическая мысли — это не верхний слой из бабушкиного сундука. Это объекты, от которых захватывает дух: от экраноплана «Лунь» до проектов конструктивистов (сколько их было не реализовано — почему не посмотреть туда?).

Хотите старины глубокой? Императорский фарфоровый завод отпраздновал 280-летие, и, заметим, его художники «вдохновлялись» не только эстетикой флоралей и берёз, но и перекрещёнными лучами прожекторов блокадного Ленинграда. А в это же время в замерзающем городе великий Владимир Фролов выкладывал почти в темноте оптимистичные смальтовые панно по картонам Александра Дейнеки. В самые мрачные для страны моменты другие его мозаики с лёгкими гимнастами и героическими планерами вдохновляли людей, спасавшихся под сводами «Маяковской» от бомбёжек, на жизнь, трудовой подвиг и даже творчество…
В конце концов, величие России — в её невероятной многогранности, калейдоскопе национальностей, традиций, вероисповеданий… Исторически наша страна едва ли перенимала чужое слепо: даже когда на престоле и в элитах появлялось сильное иноземное влияние, всё пропускалось через призму русского уклада.
Так рождались и «итальянский» Кремль, и церкви Растрелли и Мичурина; новгородская Грановитая палата — готический шедевр, возведённый на русской почве; самобытное нарышкинское барокко, «уральские» малахитовые и «балтийские» янтарные комнаты, имперские ломоносовские мозаики… Всё это даёт невероятную почву для стилистики — от готики и выспренного барокко до поиска новорусских и имперских корней. А хотите сказку — присмотритесь к Мазырину, Краснову, наконец, к Шехтелю (чей секрет, возможно, кроется как раз в отсутствии формального академического образования — ровно как и у половины лауреатов Притцкеровской премии).
Главный вопрос: откуда же сейчас возникла эта удивительная близорукость, пытающаяся подменить настоящий глубокий дизайн и даже просто культурную традицию довольно кустарными «народными промыслами», выдаваемыми за что-то связанное с интерьером? Вытащить все смыслы из очень неглубокого «бабушкиного сундука»? Возможно, как раз стоит искать глубже, но тогда станет страшно. Так как отдельные символы «вдруг» окажутся зловещими: от хвойных в доме до «Царевны-Лебедь» — печальной жены умирающего от безумия художника. И такие глубинные ассоциации пугают.
И, возможно, не стоит копать так глубоко. Но у каждого, как говорят археологи, своя «глубина исторического слоя».

Мы желаем счастья вам

Подводя итог: выставки нужны разные и в как можно большем количестве. Да, мы понимаем, как напряжённо работает коллектив «Русского дома», и искренне желаем сил и успехов. Нельзя не испытывать оптимизм по поводу дел в индустрии, когда на выставочном небосклоне третий год подряд сияет ещё один яркий проект, уверенно двигающийся к своему зениту. Уверены: как и другие, теперь уже известные проекты, которые мы освещали с первых дней существования, он займёт своё особое место среди других выставок. И надеемся, что слово «русский» будет всё больше говорить о величии нашей подлинно выдающейся страны, а не о конъюнктурных символах, больше подходящих для покупки иностранцами на Старом Арбате.

…Материал дополняется…

Куратор выставки «Русский дом» как обычно принял в процессе живейшее участие.

Детали стенда Алексея Бочкова.

Стенд дизайнера Марии Каргиной «Дорогая моя столица».

Глаз-алмаз на стенде «Стихии будущего», дизайнеров Марины Нагайцевой и Ольги Калашник.

Один из стендов выставки.

Стенд художников Ирины Плотниковой, Марии Павель и Елены Сорокодумовой.

Работа простой русской художницы Ma’Rus Pavel’.

Нужно ли говорить, что даже на стенде Estetica Vision были березы, правда в виде чурок-светильников.

Симпатичные негритята и супруга Сергея Глушко (Тарзана) на стенде с его живописью.

Стенд «Лунное сияние», дизайнеры Елена Липатова, Виктория Слонова, Мария Засухина, Нелли Шляховая.

Если бы на выставке была награда за самое противоречивое сочетание элементов его бы возможно получил стенд Wasser Kraft.

Воспоминания о счастливых днях на даче на стенде Wasser Kraft.

Уголок деревни напротив современной душевой кабины на стенде Wasser Kraft.

На стенде «Берлога» Тамары Воронцовой и Ольги Угловой. К этому стенду вопросов нет, потому что он ставит их сам

На стенде «Берлога».

На стенде «Птица света и удачи». Популяция птиц-счастья на этой сессии несколько сократилась, но они стали затейливей. А вот от наличников всех мастей было с избытком.