Поверю, что есть люди, которые не видели ни одного индийского фильма, но вряд ли найдется кто-то, кто о них ничего не слышал. С этим пластом мировой кинокультуры я столкнулась в детстве, когда с подругами пошла на фильм, который одновременно сочетал сюжет и саундтреки из «Звездных войн» и «Индианы Джонса» с «Полицейской академией». Естественно, такое забыть невозможно, хотя название этого шедевра из головы мгновенно выветрилось. А соприкоснулась (правда, через одно рукопожатие) — когда коллега пересказал изумительную историю известного архитектурного фотографа Алексея Народицкого, который, по его уверению, в Болливуде сыграл британского генерала. Перед ним дубль за дублем танцевали (если верить Алексею — довольно плохо) статисты, а он все это время изображал британского генерала в характерной пробковой каске. Однако требовалось от него лишь курить сигары и пить виски (сигары были настоящие, как и алкоголь): слов в роли не было, зато впечатления остались.
Именно Бомбей (тот, что теперь Мумбаи) является лидером индийской киноиндустрии и создателем ее традиций. И именно в честь него назван Болливуд, где за прошлый год снято почти две тысячи кинофильмов. Больше, чем в США и ЕС вместе взятых. Бытует мнение, что индийские фильмы глупы и безвкусны, но его разделяют скорее те, кто знаком с болливудской продукцией лишь понаслышке. И это неудивительно, ведь просмотреть эти «шедевры» под силу немногим: среднестатистическая лента длится три часа, но на самом деле они не более безнадежны, чем голливудские. Просто другая стилистика — буйство красок, обилие блеска, танцев, песен и белых пиджаков. Черты героев утрированы до предела: если хороший, то и красив, и умен, и смел, и прекрасно играет на саксофоне и виолончели, а уж если плохой, то — без вариантов — законченный мерзавец, еще и с какой-нибудь гадкой бородавкой на лице. (Правда, и этот тоже танцует.)
«Нельзя услышать, как разбивается сердце, но разбитое сердце вызывает землетрясения, небо раскалывается, рушится мир», — говорит главная героиня одного из классических произведений жанра. Тут же начинается жуткий ливень, река сносит плотину, построенную ее неверным возлюбленным, под воду уходят целые деревни. И так во всем: если любовь — то до гроба, если зло — то непереносимо отвратительное, если добро — то бескомпромиссное и победоносное. Злу все же иногда дают возможность исправиться и со слезами на глазах (непременное условие) попросить прощения.
Болливудские творения походят на реальную жизнь Индии не более, чем откровенные наряды героинь — на традиционную одежду современных индийских женщин. Однако они имеют огромную и преданную аудиторию: говорят, что индийские бедняки сдают кровь, чтобы купить билет, и вряд ли они приходят в кинотеатр в поисках реальности. Но, возможно, это «правдивые» истории репортеров BBC, CNN и других каналов из трех очевидных букв, которые рассказывают про медведей на Красной площади, гуляющих с babushka и balalaika. Однако сентиментальных зрителей и в других странах немало, так что в кинотеатрах им вся эта грубая реальность тоже ни к чему.
Однако порой наивность и непосредственность индийских кинодеятелей переходит все границы. Один из ярких примеров — фильм «Скорпион» (в оригинале — Bichhoo). Это версия бессоновского «Леона», которая повторяет оригинал практически полностью: от сюжета и характеров героев до мелочей вроде цветка-путешественника и пакетов с молоком. Правда, индийские кинематографисты украсили показавшуюся им скучноватой историю: Леон весь фильм трогательно заботится не только о цветке, но еще и о скорпионе; Матильда (к слову, пышная и довольно взрослая девушка) наивно, как и положено, моет его оружие в тазике с мылом; присутствуют и другие милые детали. Реверанс в сторону иностранных коллег — Леон в конце фильма все-таки погибает.
Продолжим. Борьба добра со злом выглядит, например, так: плохой герой в черной косухе и на мотоцикле (естественно), хороший в белом льняном костюме и на белом коне (еще более естественно) несутся навстречу друг другу…
И даже в такой неравной схватке триумф добра неизбежен. Сама борьба, то есть драка, тоже всегда показательно неправдоподобна. В ней нельзя просто упасть, если тебя ударили, — уж будь добр, сложи руки «солдатиком» и вылети за пределы кадра, описав красивую дугу. Или в крайнем случае раскинь их в стороны и удались, кружась, как пропеллер. В крайнем случае кинь в недоброжелателя пойманной только что пулей прямо через снайперский прицел его винтовки, причем так, чтобы он вместе с ней вылетел из кадра.
У индийского киновлюбленного не просто скрипки играют в душе — вокруг него собирается толпа абсолютно реальных музыкантов. И как только в поле зрения появляется объект страсти, весь оркестр тут как тут и жарит по полной! Еще бы, ведь они главные ответственные за романтику в любом фильме, — пожалуй, старше них только хореографы. Иногда болливудские герои проявляют свои чувства чересчур экзотично: например, обычная индийская барышня, случайно застряв в обычном индийском аэропорту со своим обычным бывшим индийским мужем, может, открывая маленькую коробочку, расписанную цветами, и один за другим доставая оттуда окурки, совершенно естественным тоном сказать ему: «Когда докуришь, принеси мне окурок. Вот эту сигарету ты выкурил на нашем первом свидании, вот эту — на свадьбе, вот эту — когда родилась наша дочь…» Поссорившись с любимой в путешествии по Швейцарии, юноша, любуясь вьющейся среди зеленых холмов железной дорогой, может запросто обнаружить свою возлюбленную лежащей на рельсах. Естественно, связанной.
Сильные чувства то и дело заставляют героев петь и танцевать, причем не в самых подходящих для этого местах — например, в колледже на занятиях, на гигантской кухне фешенебельного ресторана, в тюрьме (как какая-нибудь Леди Гага) и так далее. Танцуют все! И самое страшное — совершенно по любому поводу: инженеры, возводящие плотины, пляшут прямо на плотинах, нейрохирурги и анестезиологи (надо отдать им должное — во время операций они серьезны) танцуют в больнице, полицейские и преступники сливаются в жарком индийском танце, граждане, мирно перекусывающие в кафе, не прочь сплясать во время перекуса. Даже статуи порой спускаются со своих постаментов, чтобы принять участие во всеобщем танцевальном празднике жизни.
Отдельный разговор — танцующие влюбленные. В танце любовь забрасывает их порой чудо как далеко от дома, как правило, в какую-нибудь пасторальную швейцарскую деревню или к какому-нибудь шедевру современной скульптуры, а если был бюджет, то и архитектуры. К слову, места локации — наиболее существенная статья расходов в бюджетах индийских кинолент, и продюсеры не жалеют на нее денег, поскольку у сильных чувств должен быть достойный фон (рекомендую читателям зафиксировать эту максиму). На родине герои чаще всего танцуют, конечно, в живописных парках, на вершинах скал и на берегах водоемов. Но иногда режиссеры вынуждают молодых людей выражать свои чувства посредством весьма странных приемов. Например, танцуя на пожарных машинах, перед которыми неловко и не совсем в такт подпрыгивают на песке девушки в голубых блестящих трико, а за ними, подобно лучам, сканирующим небо в поисках вражеских самолетов, хлещут струи воды из брандспойтов. (К слову, Вichhoo стоит посмотреть исключительно ради этой сцены, она почти в начале, остальные три часа можно пропустить…)
У героев Болливуда обычно непростая судьба. То и дело им приходится сражаться не только с ее превратностями, но и с законами природы, что им, естественно, с успехом удается. Так, например, индийский офицер может предотвратить ядерный взрыв (а тем самым и глобальные разрушения с заражением территории радиацией), просто накрыв своим телом зловредную атомную бомбочку. Конечно, потом его самого врачи спасут от лучевой болезни, «вколов большую дозу сильных антибиотиков» (цитата из фильма). Другому герою, очень хорошему немому парню, негодяи перерезают горло. И чтобы у того не осталось никаких шансов (мало ли что), швыряют со скалы. Но парень выживает, и не просто так, а обретая дар речи. И все потому, что под деревом, о ветви которого он зацепился, как раз (вот это поворот!) прогуливался местный знахарь. Герой, научившись говорить, мчится к крестьянам и рассказывает им всю правду об одурачивших их и искалечивших его злодеях, с которыми они потом совместно расправляются. Поэтому всякий раз, когда многократно раненый и даже проткнутый насквозь каким-нибудь металлическим прутом герой, пошатываясь, идет к любимой женщине — матери, жене, невесте, существует твердая уверенность, что авторы сценария его спасут. Если же он все-таки умрет (вероятность примерно 1 к 500), чувствуешь себя грубо обманутым, хочется попросить вернуть деньги (даже если это пиратский онлайн-кинотеатр).
Еще одна любимая тема индийских кинематографистов — трепетные взаимоотношения между детьми и родителями. Любящих матерей не едят даже крокодилы. Вернее, немножко едят, а потом выплевывают прямо возле хижин мудрых старцев, которые дают им силы бороться за будущее детей. Из-за любви к родителям хороший парень готов убить обеих дочерей врага семьи, а также всех остальных, кто случайно окажется на пути его справедливой мести. Когда же одна из девушек узнает в своем друге убийцу сестры, тот по-детски наивно объясняется: «В твоем сердце только одна рана, а в моем — целых три. Ведь твой отец стал причиной смерти моей сестры и моего отца, из-за него потеряла рассудок моя мать». И девушка, подумав, соглашается с этой нехитрой арифметикой. Любимая сцена из того же фильма: злодей в стильном бежевом костюме трусцой скрывается за поворотом, а за ним по крышам автомобилей (хотя дорога свободна) гонится главный герой в окровавленной белой рубашке с окровавленным же кривым ножом в руке и криком «За маму!».
Индийские фильмы можно не только смотреть, но и слушать. Поэзия начинается еще до фильма, в самих названиях: «Когда остаешься один», «Наступит завтра или нет?», «Сумасшедшее сердце»… Дальше — больше: «Я принесла мир своей мечты в жертву на пороге подозрений», «Попросив прощения, не становишься ни большим, ни маленьким. А прощают только люди с большим сердцем», «Гость — это бог, бог предложил подвезти тебя на машине, а ты отказываешься», «Машина жизни не ездит на одном колесе — ей нужны два колеса», «Я пришел по зову сердца», «В каждом из нас живут две собаки: плохая и хорошая. Они все время грызутся, и побеждает та, которую мы подкармливаем. Не корми плохую собаку», «Люди сошли с ума — они идут так далеко, чтобы поклониться камням, а в то же время в доме есть каменные жернова, которые дают хлеб, но им никто не поклоняется», «Он будет жить, пока ты будешь танцевать», «После осени всегда наступает зима. И если жизнь разбита, значит, нужно начинать ее заново».
Лет двадцать назад ходили упорные слухи, что Болливуд находится в глубочайшем кризисе и теряет даже самую верную индийскую аудиторию. Критики обвиняли местную фабрику грез в ужасных сценариях и устаревших экранных стереотипах. Поэтому правительство страны решило полностью реформировать киноотрасль. Из Голливуда были приглашены топ-менеджеры, началась частичная замена старой техники на новую и повальные сокращения потускневших «звезд». Но всем этим IMAX’ам, артхаусу (вы вообще представляете его индийский вариант?! Нет? А он есть!) и прочим Netflix’ам не удалось сломить индийский сверкающей мишурой и пафосом кинематограф — при нем осталась трогательность и чистота детской сказки, а также безудержная любовь к жизни. Пожелаем мужественным героям Болливуда и дальше восстанавливать справедливость и восставать из мертвых, а его прекрасным героиням зажигательно танцевать в самых ярких садах — естественно, лучших из экзотических!
