Таких крокодилов, как в России, больше нигде не делают.
Унылый старик (наверное, вдвое моложе меня, но такие песни можно петь только с протокольной мордой) монотонно тянул знаменитую песню одного советского бойз-бэнда. Еще при Брежневе эта запись талантливых консерваторских мальчиков была пошлятиной, а сегодня, в исполнении угрюмого лабуха с разбитой гитарой, звучала как насмешка над патетическим образом неудавшегося будущего — который странным образом превратился в сказочный образ конфетного прошлого. Древняя песня раздавалась по-вдоль всей Ильинки, и внутри Гостиного Двора оживали в такт рокоту космодрома розовощекие пионерки, золотые колхозницы и крокодилы Гена. Почти все они нашли новые дома и, наверное, сейчас тихо рокочут своим новым хозяевам, пока те спят: «мы родились в СССР…» Открывалась седьмая ярмарка «Арт Россия».
«Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь», могла бы называться эта картина. Но нет, это всего лишь «ВИА» Анны Белан.
Я шел на очередную ярмарку «Арт Россия» с надеждой, что сбудется прошлогодний наш прогноз и она закрепит за собой статус удобной площадки для недорогого, крепкого в ремесленном отношении искусства, не претендующего на музейный статус и диктовку «трендов». Условно говоря, middle class с явным креном в его entry level (мы намеренно пишем латиницей, так «элитарнее» выглядит). Отчасти так оно и вышло: с каждым годом дилетантов, которых была тьма в первых выпусках «Арт России», всё больше замещают профессиональные художники с такими же или даже более низкими ценами (поскольку дилетант берет свои цены из головы или публикаций желтых СМИ). Ни для кого не секрет, что за «Арт Россией» с самого старта тянется шлейф «ярмарки, куда возьмут кого угодно», от этой репутации трудно отделаться, но процесс идет. Однако не все так быстро.
Странные картины Вероники Теслицкой из пресс-рассылки ярмарки «Арт Россия».
Кулечек с неожиданностью подкинул пиар «Арт России» еще до открытия ярмарки. Мне прислали пресс-пакет с картинками, логотипированными, подписанными и со следами работы дизайнера. И хотя сам формат ярмарки предполагает разнообразие, все эти картинки разных авторов кажутся вынутыми из одного пыльного мешка: на всех ломаные контуры, искаженные формы, нарочитая графичность вместо живописности, зажатые цвета. Какой-то «метамодернизм», короче, бессмысленный и жалкий. По идее, пресс-пакет должен привлекать внимание… но работает эта серая, глубоко вторичная, вымученная, будто художников били грязными тряпками, муть совсем наоборот и даже скорее отталкивает. Глядя на суповой набор, в который провалилась даже пара крепких художников, легко заученно сказать: «какое же треш-шапито эта артраша»; но это будет ошибкой. Потому что на нее с каждым годом выходят все больше приличных галерей и талантливых частников, и «Арт Россия» еще остается самой перспективной и быстро растущей художественной ярмаркой. А этот серый комплект невзрачных картинок говорит не столько о контенте ярмарки, сколько о вкусах менеджерского состава — который традиционно для околобюджетных движений состоит из людей хороших во всех отношениях, но в тему своей работы погруженных неглубоко. И мне начинает казаться, что в случае «Арт России» это неглубокое погружение — именно то, что нужно для успеха.
Художница Дина Цыпина и ее проект «От сказки к сингулярности». Лет пять назад в Музее ДПИ проходила большая выставка великой (мы не шутим) Елены Ковылиной «Артефакты и гаджеты» с сюжетами на ту же в точности тему: синтеза сказок с технологиями. Цыпина вполне могла бы быть в группе, помогавшей Елене писать картины. А могла и не быть: кто ж теперь упомнит, а мы не спрашивали.
Потому что погружение в тему означает системность, а система невозможна без иерархии. В любой иерархии, кроме недостижимого идеала, есть необсуждаемое дно, и в изобразительном искусстве это днище называется «Арбат»: быстрые картинки на потребу случайной публике, в которых место авторского почерка занимает зашкаливающая пошлость. Такого «Арбата» с «Арт России» можно выносить коробками, и — его в самом деле выносят. Этот коммерческий успех был бы невозможен при мало-мальском кураторском отборе экспонентов: живой человек, не достигший статуса бодхисаттвы, едва ли сможет собрать для Гостиного Двора настолько невероятный винегрет, где сюрреализм смешивается с карикатурой, где абсолютно чудовищная живопись Дины Цыпиной соседствует с салоном высочайшего класса Ирика Мусина, где уютный, почти домашний стенд Оли Муравиной с тонкой графикой стоит буквально напротив зоопарка фарфоровых крокодилов Гена и киберсобачек в стиле «русский поп-арт» Александры Елисеевой. Тяжелого русского поп-арта, который запустили еще питерские хулиганы из Новой Академии, а поставили на промышленную линию москвичи Виноградов и Дубосарский, вообще очень много, но довольно неостроумного. На общем ремесленном фоне даже попсовики Полянский с Музалевским, любимые художники хедлайнера нынешней «Арт России» Askeri Gallery, могут показаться титанами академической выучки.
Юный зритель у картин Павла Полянского на стенде Askeri Gallery.
Постмодернизм закончился, и мы больше не можем с определенностью сказать, пародируют Гагарины Дарьи Кондрашовой знаменитых Мэрилин Энди Уорхола или всерьез написаны в ассортименте под разный цвет обоев? Тоже Askeri Gallery.
«Арт Россия» с небывалым успехом отменяет иерархии «арт-мира». Например, имя «Илья Спич» я встречал единственный раз в жизни: на прошлогодней «Арт России», где вокруг него всегда кучковалась толпа поклонников, фотографов и видео-операторов. Его стенд был полон и в этом году. И пришел на «Арт Россию» Филипп Киркоров, и купил у Спича футболку с принтом. Успех! При этом в «арт-мире», где одни ищут западные резиденции, а другие ждут медаль от Академии Художеств, никакого Ильи Спича не существует. Но велика Россия, и наверняка свои фанатские кружки есть и у художницы Аршик, и у Лейлы Кравцовой, и уж точно у Дины Цыпиной. Все-таки мнение потребителя важнее, чем похвалы коллег, которые частенько могут привести к отрыву от действительности. Вот например, недавно мне пришла рекламная рассылка одной школы современного искусства при большом частном ВУЗе (обычно они арендуют стенд на Cosmoscow) и там прямо написано, цитата: «Формально “современной” живопись становится после признания ее таковой в художественном сообществе: музеями, галереями, кураторами, искусствоведами, другими художниками». Трудно сказать, чего в такой позиции больше: конформизма или тоталитаризма, но творческой самостоятельности она точно не способствует — мы живопись этой школы видели.
Смешная картина Ильи Спича получится, если скрестить Дамира Муратова с Олегом Целковым. Кто говорит, что она хуже? Ничем не хуже, и новая. Мне нравится.
Еще один курьезный тренд — картины «под нейросеть». Этот удивительный феномен уже довольно распространен в пишущей среде, когда автор без собственного почерка маскирует текст под нейросетевой, будто так «правильно». А вот живую живопись, нарочито сделанную так, будто нейросеть ее генерировала, я видел впервые. Особо «удачные» композиции украшали вход на ярмарку, рядом с избранными картинами от Askeri Gallery, и обложку бесплатной газеты ярмарки.
«Визуал и визионер» — что бы это значило по-русски?
Также мне кажется, что хитрые авторы эксплуатационных картин жанра «небесный СССР» спинным мозгом чуют угрозу своей золотой жиле со стороны ИИ, который нагенерит такого ностальгического антиквариата почти бесплатно, поэтому работают как в последний раз. Детишек в цигейке, мертворожденных пупсов и ламповых Жигулей, а также лайт-тоталитаризма с ВДНХ и тому подобных иллюстраций к теме «детства моего чистые глазенки», зачем-то раздутых до метровых размеров, на ярмарке огромное количество. Спрос стабильно высок.
Анна Белан и ее ностальгический (нет) «музей СССР».
Наталия Бутко и ее романтический (нет) «музей СССР».
Но как же могла получиться такая крышесносная «эклектика», что от красивых картин самых разных сортов красоты на ярмарке просто глазам становится больно? А самым естественным образом!
Один из наиболее тревожных моментов для всех интересантов — состав отборочного комитета. Как бы он ни назывался — худсовет, выставком или даже жюри (как в литературной и театральной сфере), от фигур отборщиков зависит, попадет творческий деятель на площадку, где его увидит массовый зритель, или останется за бортом, незамечен и одинок. Отборщики наделяются ритуальной властью — и очень просто забыть, что власть над реальными решениями остается у финального заказчика. Это может быть частный покупатель, который голосует рублем, могут быть администраторы, которые распоряжаются бюджетными средствами от лица муниципальных властей, Минкульта, РВИО и даже трехбуквенных аббревиатур. И так же просто согласиться с утверждением, что «всё должны решать профессионалы», вот буквально всё: где какой (а главное, чей) памятник поставить, какого ректора в театральный ВУЗ назначить, в какой цвет забор покрасить, наконец. В слаборегламентированной, вредной и низкооплачиваемой области культуры позиция «я знаю, как лучше, и должен управлять государством» не раз приводила к публичным скандалам. Это заблуждение — одна из худших побочек «демократии». Оно дошло, если кто еще помнит такую древность, до опасных форм около 15 лет назад, когда десятки людей получили реальные сроки за прекраснодушные порывы «я знаю, как лучше, и первый брошу камень в милиционера». Но, на наше счастье, деятели культуры и прочие творческие элементы никогда ничего не решают за пределами заповедников: Республики Фиуме, фашистской Италии или общины престарелых хиппарей на Гоа. Решают профессионалы из совсем других областей.
Художница Аршик на своем стенде.
А если в маловажных для государства областях, вроде культуры, таких профессионалов-администраторов пока нет, это вовсе не означает, что всякие дикие на первый взгляд явления происходят по воле противоестественного союза чекистов с рептилоидами. Есть такая мощная штука, называется «рука рынка», и работает она по старинному принципу «спрос рождает предложение». Cпрос на большую, красивую и понятную картину будет всегда. А если специалистам кажется, что картина эта вторичная, несовременная и даже — о ужас — неумело написана и просто глупая, то специалисты сами виноваты. Далеки они от народа, как говорили большевики.
Вот в этом-то незамутненном лишним умничаньем ответе на массовый спрос и состоит выгодное отличие «Арт России» и главное ее конкурентное преимущество перед другими художественными ярмарками столицы. Их немного. Cosmoscow, чьи отборщики во главе с хозяйкой одной из старинных «некоммерческих» галерей выделяются… скажем аккуратно, большой придирчивостью и не меньшей предсказуемостью. |catalog|, которая представляет собой цеховой смотр московской Ассоциации галерей с небольшими добавками арендаторов со стороны. И эталонная «Арт Москва», отлично налаженная машина, репутацию которой только упрочил бесшовный перезапуск после нескольких лет перерыва.
Как только «Арт Россия» наймет профессионалов с личным воспитанным вкусом и пристрастиями, с наработанными постоянными (а не случайными) связями среди художников и посредников, так сразу она потеряет свое уникальное преимущество перед конкурентами: свободу. И, так как скопировать лакированную Cosmoscow силами другой команды по определению невозможно, она встанет в ряд нишевых проектов вроде Russian Art Week. В первую очередь эта опасность грозит ориентированной на академическое искусство версии «Арт Россия Классика», в прошлом году собранной впервые и весьма небрежно, несмотря на достойный комплект партнеров.
Братья Дмитренко, представители целой династии художников Дмитренко, прошли крепкую школу в питерской Академии. Название их бренда, «Интеллектуальный реализм», перестает вызывать недоумение, если перевести его привычным советским термином «тематическая картина».
Как видите, мы хвалим «Арт Россию» не за то, что «получилось как получилось», а за то, что «получилось как должно быть, несмотря на все усилия». Попутно хочется побрюзжать на нелепую нерусскую моду нанизывать в цепочку несклоняемые слова: «купите картину на Арт Россия маркет» звучит как-то по-китайски. Но мы же не китайцы и русский язык не агглютинативный, ради чего так коверкать родную речь? Такое уже не модно.
А больше всего напоминает мне «Арт Россия»… Измайловский вернисаж в лучшие его годы, конца 80-х. Он ведь имел схожее с «Арт Россией» происхождение: городские власти выдали самодеятельным художникам пустырь, чтобы они тусовались под надзором и не лезли под бульдозеры, где не положено. Раз эта схема сработала, неплохо работает и во второй.
Эти ностальгические лифты имели большой успех на «Арт России» год назад, хорошо зашли и на этот раз.
И напомним для тех, кто уже забыл: на «Арт Россию» нелепо идти с ожиданиями «увидеть прекрасное», она вообще про другое. Ярмарка «Арт Россия» — она как любительская фотография: стремящийся к недостижимому идеалу мгновенный слепок текущего состояния русского изобразительного искусства; этот снимок не улучшали никакие мастера постобработки — снобы-редактора, умные экспозиционеры, прогрессивные искусствоведы. Разношерстный и непричесанный контент ярмарки — это средняя температура по больнице, которая может казаться странной, но очень важна в статистическом отношении. И мы благодарны организаторам ярмарки за то, что они не утруждают себя селекцией художников и подтасовкой общей среднерыночной картины в угоду собственным вкусам. Известную в так называемом «художественном сообществе» примитивную версию, что вкусам организаторов как раз соответствуют самые трешовые стенды ярмарки с низкопробной живописью, оставим для оторванных от реальности фантазеров, которые никогда не видели массового зрителя и всё еще думают, что искусство и массмаркет — вещи несовместные.
Красивые картины без подписи.
В последний день работы ярмарки я заходил в Гостиный Двор проверить, сбылись ли прогнозы по высоким продажам картин того сорта, который после изгнания тогрующих с Арбата больше нигде случайно не встретишь (ответ: да). Пьяная деваха орала на всю Ильинку знаменитую песню одного советского гёрлз-бэнда. Собравшийся народ притопывал и прихлопывал в ладоши, несмотря на совсем ранний вечер. Фальшивый голосище и расстроенная гитара у лабуха в тельняшке никого явным образом не смущала. И я подумал в очередной раз, что в вечном конфликте добра и красоты виноваты коммунисты, не разобравшиеся в том, что реальная демократия и высокие идеалы — вещи несовместные. Ведь это Советская власть, с ее небывало высокими гонорарами артистам и прочими побочками «высокого предназначения искусства», приучила нас к удобной схеме: есть доступные эталоны высокого искусства — они в Третьяковской галерее и Консерватории и к ним должны стремиться большие художники с хорошими заказами, есть в серой зоне полузапрещенные авангардисты, вокруг которых вьется «настоящая жизнь», а все остальное падает в ширпотребный жанр «ковров с лебедями». А раз авангардисты вылезли из щелей и сдулись, и к 2026 году только молодежь отваживается надувать пузырь «современного искусства», то за пределами заповедника эталонов нам остается только массовый жанр, без огранки всяческими культуртрегерами сразу идущий на прилавок. И очень хорошо, что есть такая ярмарка, подлинно демократическая и по настоящему свободная, где всенародно любимые «старые песни о главном» показывают свою истинную цену. Она прекрасно организована для тех, кто ищет смешную (на новоязе — «вызывающую эмоциональный отклик») картину на собственный вкус, не деформированный излишней насмотренностью и придирчивостью.
Сюрреализм-2026. Художница Лейла Кравцова.
Очень большим успехом пользовались кресла-качалки, сваренные из арматуры. Художник Александра WeldQueen.
Александра WeldQueen уверенно смотрит вдаль: она пришла не продавать, а работать над продвижением своего социального проекта, согласно которому застройщики будут обязаны выделять часть бюджета на паблик-арт.
Зоостенд Александры Елисеевой: здесь есть крокодилы, обезьяны, киберпсы и попугаи.
Тоже реализм. Художник Михаил Денисов из Курска закончил Санкт-Петербуржскую Академию Художеств, как и братья Дмитренко.
Михаил Денисов, «Гамлет».
За голубями и леопардами Анны Немчиновой стояла очередь. К исходу ярмарки почти все картины были помечены красными точками.
Анна и Павел Немчиновы на своем стенде с леденцами в форме голубя в Адидасе.
Бронзы на «Арт России» мало. Скульптуры Вадима Кириллова — редкое исключение из правила. Поэтому «Лодка» 2014 года попала в пресс-релиз ярмарки как «скульптура, подаренная Путину».
Фоторепортаж дополняется…
