Игорь—по-настоящему большой художник, его любимый размер 200х145 см., а если это диптих, то почти трехметровая сдвоенная картина берет на себя целую стену. И отлично справляется с этой задачей: в фантастических пейзажах новой серии Михайленко, «Картографии сновидений», недолго заблудиться.
Представьте, что во сне мы садимся в некий вид транспорта и каждая остановка—это новое пространство со своей архитектурой, формой, цветом и пластикой и количество их бесконечно, выбирайте любую. И почти всегда это симметричное пространство, картина раскладывается внутри самой себя, как крылья бабочки. В этой страсти к симметрии художник находит общее с фильмами Уэса Андерсона: в них есть то же желание сложной жизни, когда внешний хаос самым странным образом приходит к внутренней гармонии.
из серии «Картография сновидений», 150х180 см., 2025
Долгое увлечение Михайленко абстракцией происходит из того же стремления упорядочить хаос, информационный шум большого города. «Я из тех художников, которые действуют интуитивно. Мне всегда интересны стилистические находки, эксперименты. И однажды я понял, что абстракция может быть сложнее реалистической живописи. Потому что та ближе к литературе, о ней можно рассказать, а абстрацкия ближе к музыке, ее описать словами практически невозможно, она более поэтичная».
из серии «Картография сновидений», 150х200 см., 2025
Хрестоматийный пример текстовой игры с живописью, затасканный концептуалистами всего мира—картина Рене Магритта «Это не трубка». Однако о сюрреалистах Дали, Магритте и даже Эшере—к ним всем интуитивно тяготеет Михайленко—можно очень много рассказать, но и самый лучший рассказ не оставит впечатления о картине. Сто диссертаций написаны о «Гернике»—но ее нужно только видеть. Игорь Михайленко, который органично cплавляет абстрактную и фигуративную живопись, протестует против логического, слишком рассудочного подхода к искусству: «Мир воспринимаешь через глаза и лишь потом через уши, я так вижу, это мне нравится и в кинематографе, и в архитектуре, и в живописи. При этом наша страна литературоцентрична, и текстовый крен долго расходился из Москвы по всей России. А я задом наперед действовал, для меня картинка важнее, я всегда против литературного прочтения. У меня была шутка, что этак можно не картинки выставлять, а тексты, так многие и делали. Если живопись сравнивать с литературой, то есть роман, повесть, есть поэзия, все это большие формы. И есть журналистика, она состоит из тех же слов, но это совсем не моя история».
из серии FLOS, 90х90 см.
Есть художники, которые растут вместе с временем. Тридцать лет назад Игорь Михайленко—юный авангардист, участник знаковой для южной России выставки современного искусства «Фасад». Затем он десять лет руководит краевым выставочным залом, самым большим арт-пространством в Краснодаре, и занимается абстракцией наперекор тогдашней моде на «неоконцептуализм» и текстоцентричное искусство быстрого реагирования (целый штаб которого тогда базировался в Краснодаре, а ныне пересек Верхний Ларс и исчез). И сегодняшний визионерский реализм его новых серий—это реализм виртуальных миров, самых несбыточных фантазий, которые все-таки, поверим собственным глазам, становятся явью.
из серии Doppelganger, 150х300 см.
из серии Doppelganger, 150х400 см.
