Пароль: «красный конь», отзыв: «Петров-Водкин». Кузьма Петров-Водкин в 1912 году, когда писал «Купание Красного коня», наверняка не мог и подумать, что его картина станет, как сегодня говорят, «мемом» и встанет в памяти соотечественников на одну полку с неоднозначной улыбкой Джоконды и страшной историей, как Иван Грозный убивает своего сына. Красный конь Петрова-Водкина сразу же попал в жернова истории: на выставке «Мир искусства» в 1912 году эта большая вещь — почти два метра — была повешена самым первым экспонатом «как знамя, вокруг которого можно сплотиться»; среди русской интеллигенции в то время были популярны разрушительные настроения — примерно как у нас лет 15 тому назад, и буйный красный зверь, нарушающий основы традиционной живописи, казался современникам революционным символом.
«Купание красного коня», Кузьма Петров-Водкин, 1912. Государственная Третьяковская галерея.
Но если мы с вами посмотрим внимательнее, обязательно заметим кое-что более интересное: на картине нет теней, нет привычной европейской перспективы, нет перехода тонов, и это характерно… правильно, для иконы. Мы найдем очень похожего красного коня на иконе «Чудо Архангела Михаила о Флоре и Лавре», которая висит там же в Третьяковской галерее.
«Чудо Архангела Михаила о Флоре и Лавре», нач. XVI в. Государственная Третьяковская галерея
Флор и Лавр, целители и покровители конного воинства, были очень почитаемы в Новгороде, откуда и разошлись по русской иконографии. Немало икон новгородской школы было расчищено в начале XX века, и этот чистый, беспримесный красный из иконописи перешел на холст передового художника. И более того, голова всадника на картине наклонена так же, как на образах Георгия-Победоносца. Красный, огненный конь — архетипический посредник между мирами, он переносит богатыря (до поры скрывающего свой истинный облик от людей, как щуплый мальчик у Петрова-Водкина) в загробное царство и обратно. Вода на картине в таком случае символизирует границу мира живых. И вот мы установили, что «Купание красного коня» вовсе не «метафора революции» (такой метафорой скорее будет картина того же автора «Большевик», где громадный черный сапог рабочего топчет золотые и розовые маковки храмов старой России), а традиционный, даже архетипический сюжет «волшебного путешествия героя».
Такое «путешествие в загробный мир» произошло и с самой картиной. В 1914 она уехала на выставку в Швецию… и смогла вернуться в Россию только в 1950 благодаря хлопотам Ильи Эренбурга и вдовы художника, которая вскоре продала ее в частные руки. А несколько лет спустя она передана в Третьяковскую галерею, где хранится по сей день.
«Фантазия», Кузьма Петров-Водкин, 1925. Государственная Третьяковская галерея
Мальчик с картины вернулся чуть раньше: вот он, повзрослевший, на картине «Фантазия» 1925 года, вновь на красном коне победительно взлетает над водами и городами. И хотя конь этот прям и строен, как пламенный мотор, взгляд всадника устремлен в прошлое… С чего бы это? Картина закуплена у автора с отчетной выставки «Художники РСФСР за XV лет» и хранится в Русском Музее.
Без влияния красного коня Петрова-Водкина не обошлись и мастера Палехских и Холуйских промыслов, которые получили большое развитие при советской власти. Посмотрите на эти чудесные шкатулки из собрания Всероссийского музея декоративного искусства. Датировка этим сюжетам, объединившим иконописные традиции и злободневность лубка, не требуется:
Изображения выше — мастера Палеха и Холуя из коллекции Всероссийского музея декоративного искусства
«К ночи», Михаил Врубель, 1900. Государственная Третьяковская галерея
Михаил Врубель старше Петрова-Водкина и принадлежал к поколению, ушибленному мистицизмом и символизмом. Но в большой картине «К ночи» он пользовался новейшими достижениями техники: для нее были специально сделаны фотографии лошадей. Картина произвела большой шум на выставке Венского Сецессиона в 1901 году, и не удивительно, главные мотивы «русских сезонов» уловлены художником безупречно — полная загадок скифская степь, экспрессия, варварский, цыганский охряно-красный колорит и, конечно, прямая отсылка к архаике: косматый пастух, когда на степь опускается ночь, отращивает рожки и превращается в лешего или фавна. А лошадь становится в потемках цвета красного чертополоха.
«Красные кони», Николай Рерих, 1925
Николай Рерих, будучи профессиональным мистиком, написал множество картин в Гималаях. Например, на картине «Красные кони» изображен древний обычай: ламы в ненастную погоду разбрасывают маленькие фигурки коней в помощь страждущим путникам. О похожем обычае в Монголии Николай Рерих рассказывал в книге «Алтай-Гималаи». В случаях народного бедствия или нужды ламы всходили на высокую гору и с заклинаниями разбрасывали бумажных коней, которые считаются символами Будды, знаками силы и счастья.
«Шепоты пустыни», Николай Рерих, 1925
«Конь счастья», Николай Рерих, 1925
«Амазонка с голубыми львами», Василий Кандинский, 1918. Государственный Русский музей
Василий Кандинский упоминает красного коня в своем путаном трактате «О духовном в искусстве» (1911): «Наконец, совершенно иной случай — красная лошадь. Уже самый звук этих слов переносит нас в другую атмосферу. Естественная невозможность красной лошади повелительно требует подобной же неестественной среды, в которую поставлена будет эта лошадь. Иначе общее воздействие может либо уподобиться курьёзу, либо явиться неудачно задуманной сказкой». Ясно, что красного коня Кандинскому с его математическим складом ума было сложно нафантазировать, но кое-что все-таки найдется. Например, «Амазонка» из серии живописи на стекле, которую Кандинский называл «багателью», по нашему «безделкой», и литография из альбома «Звуки», напечатанного в Мюнхене в 1912.
Лист из альбома «Звуки», Василий Кандинский, 1907-12
«Восход солнца в степи», Давид Бурлюк, 1910. Частная коллекция
Напротив, у хулигана и выдумщика Давида Бурлюка все кони красные, кроме зеленых. Посмотрите нашу небольшую подборку: в ней вещи Давида Бурлюка за полвека, созданные на разных континентах, показывают его творческую эволюцию от авангардиста до мастера с собственным ярким почерком, и на всех есть красный конь.
«Крестьянка и лошадь», Давид Бурлюк, 1910. Государственный Русский музей
«Карусель», Давид Бурлюк, 1928.
Национальный художественный музей Украины (бывш. Государственный музей декоративного искусства УССР)
«Солдат Красной Армии», Давид Бурлюк, год создания неизвестен. Частная коллекция
«Красный пони», Давид Бурлюк, 1950. Частная коллекция
«Скачет красная конница из октябрьской столицы, на защиту советской границы», Казимир Малевич, 1918 (?). Государственный Русский музей
Как большой мистик и нумеролог (в особенности в области датировок), Казимир Малевич задал исследователям много нерешаемых загадок: чего стоит только путаница с датой создания «Черного квадрата»! Та же история и с «Красной конницей». На ней стоит дата «1918», но ясно, что картина закончена на рубеже 1930-х. Возможно, что ранний геометрический холст Малевич из конъюнктурных соображений дополнил беглыми фигурками конников; и он не прогадал — долгие годы только эта его работа официально фигурировала в истории советского искусства. Независимо от того, верна наша версия или нет, эта красная конница обозначила поворот Малевича к фигуративному искусству, вспомните его портреты 1930-х годов. Проживи он на несколько лет больше — и у нас был бы еще один классик социалистического реализма.
Материал дополняется, вот только нарядим елку…
